Осколки истины

Их фамилию в Петербурге не жаловали. Говорила мать: "уезжай в Москву". Но Лев Георгиевич был слишком упрямым. Всё пытался доказать всем и в первую очередь себе, что не в фамилии дело. Он и сам по себе чего-то да стоит.

Зря, видимо.

Чего он может стоить, если все его умения сводятся к издевательствам над зелёными богатенькими юнцами?

Отпаивать и приводить в чувство Белозерского Лев Георгиевич поручил своему напарнику – Ивану Путилину, а сам отказался от ужина в компании услужливой белошвейки, с которой часто коротал вечера этой зимой, и тихо-мирно отобедал-отужинал в ресторации на Малой Садовой.

Несмотря на поздний час взял себе борща, ростбиф и попросил последнюю газету, перепроверить светскую хронику. О балах много пишут и много разговаривают, может быть и найдётся что-то интересное. Но, несмотря на привычку изучать газетные новости исключительно по вечерам, дабы не портить себе настроение утром, буквы в слова не складывались, а смысл терялся внутри строк.

Хотелось гульнуть и забыться. Но гульнуть не давали финансы, ощущались недополученные три оклада, а забыться не давала голова, которая всё время анализировала и рассчитывала.

Неугомонная свалка никому не нужных логических лабиринтов.

“Кто же мог такое сделать?”

Мысль об обезображенной девушке не оставляла Льва Георгиевича в покое. Он сидел один на один с красным торшером и тремя вилками (для дичи, для рыбы и десертной) и беззлобно переругался с официантом. Чутье подсказывало, что тот плюнул ему в суп. Собственно парень в безрукавке и не скрывал этого особо.

Так мерзко Лев Георгиевич не чувствовал себя очень давно. Наверное, с 1917 года, когда очнулся после пулевого ранения, а ему сказали, что он роту противника положил. Голой саблей по ружьям.

Зашивали его тогда три недели. Отправили в штаб и больше на передовую не посылали. Способность “Берсерка” была опасна для обеих сторон. Впадая в безумие, Юрьевский резал и своих и чужих. И Царь старался не использовать такие спорные умения. Сам Лев Георгиевич ничего не помнил. Ни как проснулась магия, ни как он отрывал руки противникам, ни как вгрызался зубами единомышленникам в локти.

Истории про лейтенанта Юрьевского пошли настолько кровавые, что сам “герой” начал стыдится своих способностей.

И только внимание юной медсестры спасло жизнь и психику молодого солдата от выгорания. Девушку звали Елизавета. Она не дала ему сойти с ума от чувства вины и даже приняла его силу. В тонкой, медноволосой девушке тоже была сила. Теплая живительная сила жизни.