О чём молчат рубины

Представляете?! Целая башня! Знаете, сколько они заплатили римскому королю Венцелю, чтобы тот в прошлом году попробовал урегулировать конфликт с поляками и присудил тевтонцам Жемайтию? Шестьдесят тысяч флоринов! А сколько они заплатили венгерскому королю Сигизмунду? Триста тысяч дукатов! За эти деньги Сигизмунд попытался разбить польско-литовский союз, предлагая Витовту королевскую корону. Но у него не вышло. А денежки-то уже уплачены! Да ещё такие деньжищи! И тут мы со своими сорока пятью дукатами – вот вам, братья во Христе! Не побрезгуйте!

- Дело не в сумме, – отмахнулась мать Терезия, – Не сумму Господь смотрит.

А сам факт милосердного деяния. Да и сами посудите, не сразу же та заветная комната золотом наполнилась? Грошик к грошику, флорин к флорину, дукат к дукату… вот и набежало так, что можно по триста тысяч черпать! Я считаю, что и наши сорок пять дукатов лишними не будут! Хоть бочку пороху на эти деньги купят! А Господь увидит нашу смиренную лепту, да и смилостивится… Или вы хотите, чтобы получилось, как мать Люция рассказывает?! Чтобы крепость поляки взяли?!

- Кхм! – громко сказала я, потому что, мне кажется, увлечённые спором, наши монастырские руководители меня не заметили.

- О, Господи! – чуть не подпрыгнула на стуле мать Терезия, – Катерина! Чего тебе?!

- Э-э-э… а нет ли у нас, матушка, лишнего нательного крестика? – попросила я.

- Зачем тебе?

- Ну-у-у… тут так получилось, что один рыцарь… невольно, так сказать…

- Пойди к матери Филиппине! – не стала меня дослушивать матушка, – Скажи, я разрешила! Пусть подыщет какой-нибудь попроще.

Или, нет! Пусть даст самый хороший! Ибо, не будем впадать в грех жадности!

И я побежала, сначала к матери Филиппине, потом к больному «ангелу», ещё раз смочила ему губы, и повесила крестик. И как раз успела, потому что пришёл священник соборовать умирающих. А я, чтобы не мешать, ускользнула опять в операционную.

Доктор фон Штюке устало сидел возле операционного стола. При виде меня он встрепенулся, но я сделала успокаивающее движение, мол, ничего не случилось.

Помолчали.

- Брат Гюнтер – это мой старинный друг, – негромко начал доктор, – Словно родной брат. Мы с ним такое прошли, что и врагу не пожелаешь. Я не могу отказать ему в просьбе. Ты слышала, что он рассказывал?

- Слышала, – призналась я.

Доктор бросил на меня мимолётный удивлённый взгляд, но не стал заострять. Всё так же устало он продолжил:

- Так бывает. В рыцарском шлеме обзор ограничен.