Восход заплутавшего солнца

Вся сущность человеческая — сохранять равновесие между стремлением ее к богу и тела к животному миру. Плотский же мир стремится вернуть свое. Поддашься ему, и душа выпорхнет, не впитав сущность, оставив ее на доживание и смерть. Или, если ей нанесены непоправимые раны, погибнет внутри. А Вестник… он всего лишь объяснил, как сохранить душу в теле до самого конца и, смертью пройдя сопряжение с сущностью, вручить ее богу.

И, приняв новую веру, Бодуэн принял и главное — бог не услышит тебя, ведь не пересекаются его совершенство и тлен.

Сейчас, находясь в мире, населенном его отражениями, он познал природу своей нахлынувшей паники. Беда даже не в том, что вновь выбранный из нескольких путей оказался неправильным — все они вели в никуда. А он… Бодуэн ощутил еще один панический всплеск. Нет, об этом стоит подумать в другой раз.

Все, во что король верил, летело сейчас в глубокую пропасть.

— Но ведь ты — Сын Божий, мессия, вестник, пророк?

Ешуа недоуменно взглянул на короля.

— Я не утверждал этого. Напротив, обращаясь к нему, как к отцу, я показывал, что все мы его создания, его дети. О, Шимон, ты так и остался неразумным рыбаком… Говорил я им: кто имеет уши слышать, да слышит. Но с каким трудом достигали их мои слова. Я учил быть проще. Как путник, опасающийся холода, облачается в грузные одежды и не в силах сделать шаг, так и они топтались на месте, но не сбрасывали лишнего. Гармония заключена в простоту, сложное же устройство неизбежными поломками замедляет само себя и неминуемо скоро закончит свои дни.

Как мог, пересказывал король святые послания, а Ешуа хмурился. А когда дошел до картины гнева и изгнания, и наказания наложенного, то заплакал.

— Бедные, бедные мои… я желал им добра, но принес лишь горе. Безумие заполнило моих посланников и полны безумств слова их, а сказанное мной исказилось, как недостоверно бывает отражение в водах бурлящего ручья… — он замолчал, а какое–то время спустя, уставившись вверх, проговорил: — Разве об этом просил я? Сберечь, простить, но ты покарал всех.

Что до излечения больных и поднятия мертвых, то не пренебрегал я этим своим свойством. Как не пренебрегаешь и ты. Ведь если ты можешь летать, то будешь ли пресмыкаться?

Мы оба столкнулись с этим, — рука оторвалась от своего занятия, а Бодуэн ощутил внутреннее недовольство.