Восход заплутавшего солнца

Поселившихся в уголках глаз и в грустной улыбке, и в поникшей усталой спине — слуги разошлись, кому показывать твердость? И тот, что ежевечерне разливает багрянец по притихшим морским волнам.

Сжигаемый велень(89), исписанный неровным старческим почерком, чадил и невозможно вонял. Гонец, вероятно, хранил его у сердца, словно любовное послание и он отсырел, перенял запах немытого тела. Доставил его оруженосец — почти мальчишка, рыжеволосый и тощий как жердь. Он уставился на дело рук своих, вздохнул, сконфуженно всхлипнул, а потом и вовсе по–британски покраснел.

— Тебе не превзойти в провале своего магистра. Тем более что покаянную весть от него ты доставил в сохранности. Что до пота, пропитавшего ее… я предпочитаю, чтобы мужчина потел в другой, более приятной обстановке. — и она засмеялась, наблюдая за пуще прежнего покрасневшим оруженосцем. — Ступай, я не наврежу твоему целомудрию. Одо де Сент–Аман заливался соловьем и поносил всех без исключения: молодого короля и его прокаженных рыцарей, иерусалимского понтифика и Салах ад-Дина.

Как и у обычной воинствующей особи, отважность в нем соседствовала с исключительным слабоумием.

Она никогда не восхищалась умственными способностями магистра, поэтому разочарование не было хоть сколько–то разрушающим. Да, ее шахматные фигурки возомнили себя самостоятельными и во славу Господа ему же и проиграли. По крайней мере, об этом шептались слуги.

Она улыбнулась вспоминая. Определенно, сыном Божиим он не был. В ее памяти не находилось ни ревущих труб, ни ангелов–вестников или что там должно все это предвещать… Был лишь чрезвычайно распаленный Амори, не менее возбужденная она и манящие перспективы. Которые разбились на крошечные осколки, лишь только речь зашла о престоле. Нет, он точно не мог быть богом. Так же, как и ей не шла роль богородицы.

Агнес любила порок. Жаль, что сейчас судьба свела ее со слабаком Ги. И хоть был он одарен не хуже прочих, но исполнял требуемое с какой–то настороженной медлительностью. Глядя на Ги, ей представлялся кролик, но увы, совсем в другой его роли. В плетеной корзине с перевязанными лапками, а рядом горит огонь и уже заточен нож. Пожалуй, в следующий раз стоит попробовать веревки… Внизу живота стало тепло.