Восход заплутавшего солнца

Что уж говорить, меж ними и ранее не было понимания, но сейчас талантливейший из его военачальников и вовсе походил на разъяренного хищника. Гибкого, смертоносного, который видит перед собой не своего правителя, но лишь соперника, конкурента. Никто не смеет украсть его заслуги, присвоить их себе!

Меч Ислама(78). Его талант перевешивал все: высокомерие, неспособность понимать чаяния людей и даже откровенную враждебность — Халид открыто заявлял, что власть должна перейти роду Абд Манафа(79). И Умар… промолчал.

Он учился мудрости у Абу Бакра(80) и не было в мире лучшего наставника.

Но что разглядел ас- Сиддик в Умаре — вспыльчивом, а порой вовсе не уравновешенном? Силу, настойчивость, безграничную смелость?

— Любой может разжечь огонь, но не каждый сумеет направлять его и хранить. Ты горяч и зажигаешь людские сердца. Горишь сам, но достаточен ли запас дров? Бережешь их или бросаешь охапками лишь только для того, чтобы все видели — твой костер жарче и выше прочих? Согревай мир, но не дай ему сгореть.

Тогда, много лет назад, Умар слушал эти слова и дерзость готова была сорваться с его губ.

Пылать ярко! Что может быть достойнее? Тление не осветит пустыню, не прогонит хищников, не привлечет к его очагу блуждающих путников!

— Отберите крепко стоящих на ногах, мы должны позаботиться о павших.

— Что с пленными? — Халид, выглядящий свежо, словно не было шести дней непрекращающейся бойни и нервных бессонных ночей, похлопал по шее своего вздрагивающего красивого жеребца. Умар, с особой любовью относившийся к лошадям, вздохнул с облегчением.

Такой конь, такой конь… халиф неоднократно видел копье с повязанным лоскутом ткани в гуще битвы. Как Халид не боится потерять его?

— Завтра… все завтра.

Конь у Халида гнедой. Не конь — сокровище. Он словно недавно вышел из небесных конюшен и еще не остыл, коричневые бока его пламенеют. Никакое масло не заставит так блестеть. Что, если после захода солнца конь устремляется в долину черного песка и горящих озер? А поутру, накупавшись в них вдоволь, возвращается, набравшийся сил и посвежевший.

Напитался чернью его волос, а бока переливаются затухающим огнем.

***

— Есть ли среди вас говорящий на моем языке?

Нашлись двое. Недобро смотрели плененные враги, стоя перед халифом. Горе поражения так сблизило их, что и выглядели они почти одинаково.

— Мне достаточно лишь вашего слова. Поклянитесь более не становиться врагами Аллаха, и я отпущу вас домой. Всех вас.

Как тяжело далось ему отстоять это решение! Ведь он едва успел.