Восход заплутавшего солнца

Использовался и камень разрушенных построек. Вместе с лицом меняли города и свою природу. Пастуший, торговый — все они теперь берегут чьи–то сокровища.

К исходу его главенства вовсе казалось, что орден становится сборищем стяжателей, чему старое братство препятствовало, не желая подобного исхода. Молодые… молодые львы жаждали богатств, которых охрана путей принести не могла. Десятилетие Эврара(55), стремившегося повернуть вспять к временам бедных рыцарей, лишь отложило их голод. Сместили его или Эврар сам смирился с тщетностью своих усилий?

Не преуспел в благих начинаниях и Магистр Андре(56), последний оставшийся в живых из девятерых.

Конечно, не все древние города вновь обрели себя. Ждут своего часа Зарет–Шахар, окруженный выходящей из камней солью, искрящейся на рассвете мириадами утренних звезд и Ер–Шемеш, первый, кого встречает восходящее солнце и согревает его старые камни своей улыбкой. Ничто не вечно, даже забвение — подбадривает солнечный бог.

Возможно, в самой глубине бездонной пустыни, где сливаются пределы реальности и иллюзий, лежат они. Спрятанные от взора храмовников, помещающих души разрушенных городов Святой земли в новые каменные одежды, но чаще лишь перешивающие старые.

Кому видятся они? Кто знает. Нет тех, что, вернувшись, вновь проложили бы к ним путь.

Однако города живут, будучи невидимыми глазу и недоступными для поклонения.

Как Тонис(58), открывающийся лишь терпящим бедствие морякам. Призывно зовет пылающий на башне Геракла огонь, манят тихими водами его бухты, где нашли покой другие скитальцы. Поскрипывают снасти и расправлены паруса на кораблях, что сотни лет не видели моря…

Города ждут. Они жадно следят за вращением колеса Фортуны. Ведь у каждого начала есть конец, а за концом всегда следует новое начало. Пусть сгорела звезда вечерняя — утренняя залечит ее раны.

Бодуэн посетил их все, исключая лишь города–миражи. Они, конечно, не открылись ему.

Кириат–Арба или Убежище святого Авраама, как называют его римляне с пещерой Двоих, Бет–Лехем с храмом яслей. Им далеко до заморской изысканности — здесь в приоритете толщина и надежность стен. Или же Ер–Ярех, превращенный в дорожную крепость. Перестроенные, изменившие свою суть, они обрели иное, более близкое рыцарям звучание имен: Иерихон, Вифлеем, Яффа….