Медведь и русалка

Стал он рыскать в округе в поисках корений да ягод. Но не было их. Всего пару подберёзовиком нашёл. И зажевал. Показались они ему горькими. Понял он, что нужно мясо для пропитания. Вернулся на берег. И стал волочиться по песку со скуки. Не было сил у него не то что охотиться, даже подняться. Так и разлёгся он убиенной тушей, глядя на окаймляющее всё небо.

А между тем на дне морском затевалось другое буйство юной души. Молодая русалка вместе с сёстрами двумя подплывали к дну речному. В сруб владыки реки этой, Водяного дом.

– Что ж вы, детоньки мои, вилы, загуливаетесь, всё от дому-ту уплываетесь?

Кривили лики твари речные, недолюбливали они батюшку своего.

Кончил отец поругания. Удалился в хоромы. Продолжили суету мутить дочери. Втуне им все его хулы.

Анчутка, Мавка и Есения вновь воспорили вверх – глядеть что за зверь их тогда напугал.

– Были бы у меня ножки, – начала Анчутка, – я бы этого зверюгу ими бы и забила до смерти. Чтоб не повадно было лесным нам мешать!.

– Жестока ты, Анчутка, – сказала Мавка, – если бы у меня ножки были, я бы его тоже этими самыми ногами бы побила, да людям бы отвела на привязи. Они б его заколоили и на кушанье пустили. Мне бы благодарные все ножки и зацеловали!..

– Обе вы жестоки, наперсницы, – отвечала им Есения. – Я вот бы не стала морить зверя того. Ненарочно он нас напугал. Я б просто отпустила бы его подобру-поздорову. А на ножках я бы вышла на берег. Да нашла себе полюбовника – водить с ним хороводы деревенские.

Покосились сёстры на неё, да ничего не сказали.

И вот выплыли они уже из толщи воды к поверхности – выглядывают осторожно: свободен ли их любимый бережок.

Почуял их Буян, морду поднял, увидел, встрепенулся, да начал говорить им всякое сдуру. Как извинения, так и поругания. Да токмо выходило всё из пасти его рыком, а не словом. Заслышали это русалки и начали над ним гоготать. Постыдилось медведю, вот он далеко-далеко в глушь и побежал.

– Топтыгин это оказался! Да глупый какой! Видно – молод ещё, дитё недавние.

– Какое он дитё? Здоровяк. Просто зиму всю не спал шатуном – вот все мозги и околели.

Потешились ещё над ним Анчутка с Мавкой и поплыли по поверхности в сторону домов людских. Ничего не сказала им Есения. Ещё пару мгновений смотрела в лес, вздохнула, да поплыла сестёр нагонять.

Долго ли, коротко ли, а приблизились они к деревне, что недалече от города славного.