Рыцарь и Смерть

Да, вероятно, ее фанатики-родители вволю постарались, чтобы вложить в ее разум понятия о священном долге перед семьей, величии ее жертвы… Может, даже об обращении мужа на путь истинной веры, которое она должна будет предпринять в дальнейшем. Помолвка, свадьба, все короткое время ухаживаний, – он порой ловил на себе ее пристальный взгляд, в котором читался немой вопрос. «Чего мне ждать от тебя?» – спрашивали ее прекрасные глаза. «Все будет так, как ты пожелаешь, душа моя», – взглядом отвечал он.

– Если ты меня боишься, или я тебе неприятен, – сказал он, впервые оставшись наедине с супругой. – То я могу вовсе не прикасаться к тебе, милая. Мы можем просто жить под одной крышей, как дева Мария и старец Иосиф. В конце концов, я хотел спасти тебя, а не заполучить.

– Если брак не является фиктивным, то в нем обязательно должны быть дети, – ответила она. Пока что это была самая длинная фраза, которую он услышал от своей молчаливой красавицы. – Я не смогу вывести семью из-под удара, заключив чисто формальный брак, – нас снова заподозрят в политических играх.

Христиан упал перед ней на колени.

Их первенец родился в родовом замке Ризмберк через год после свадьбы, и Ванда сама вскормила его.

Она была все такой же суровой и сдержанной, но вроде бы понемногу оттаивала, – или это маленький сын чуть смягчил ее характер. То, что его молодая супруга – железо и сталь, Христиан понял практически сразу, и это восхищало его (как, впрочем, и все в ней).

Он заваливал ее подарками: нарядные платья, драгоценности, парфюмерия и красивые безделушки, – она относилась ко всему довольно прохладно, хотя, лишенная этих радостей в детстве, могла бы и обрадоваться. Он пытался накормить ее повкуснее, наняв искуснейшую повариху, – «Сейчас пост!» – отвечала тоненькая, как стебелек, выросшая в суровом семействе Ванда. Он старался организовать развлечения, приглашая в замок гостей со всей округи и устраивая вечера с танцами и музыкой, – спустя полчаса она ссылалась на головную боль и уходила в свою комнату молиться перед простым деревянным распятием или играть на своей черной гитаре.