Круги по воде

***

Граф Эдгар, сняв покрытый густой белесой пылью кавалерийский шлем, облегчённо вздохнул. Отдал адъютанту. Сказал одобрительно:

— Вы сегодня неплохо показали себя, молодой человек. Пойдите к лекарю, пусть он обработает вашу царапину. — Он показал на измаранную кровью руку.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — почтительно ответил адъютант. — Это была моя первая настоящая стычка.

— Вы далеко пойдёте, если продолжите в том же духе.

— О, до вас мне далеко. Вы так хладнокровны.

— Открою вам тайну, юноша, — сказал граф, усмехаясь, — у меня всегда трясутся коленки.

Только уже потом. Всё дело в опыте. Кстати, пойдите и узнайте, как дела у бедняги барона Рене. По нему прошлись копыта, к тому же на шлеме у него здоровая вмятина. Надеюсь, он оправится, хотя я бы на это не поставил.

Адъютант проворно выбежал из палатки, а граф, посмотрев ему вслед, тяжело опустился на разложенный походный коврик. Обтёр ладонью взмокшее лицо, с кривой усмешкой оглядел запачканные пальцы.

— Погоди, мой мальчик.

Скоро тебе это перестанет нравиться.

***

Столица королевства

Король Филипп раздражённо повертел головой. Дёрнул раз, другой, и оторвал наконец от взмокшей шеи кружевной воротник, тут же превратившийся в смятую тряпку. Зашвырнул воротник в угол кареты и свирепо взглянул на своего второго секретаря, примостившегося в уголке.

Молодой человек, в последнее время опасавшийся утратить доверие своего господина, приложил неимоверные усилия, чтобы оказаться поближе к его величеству в этой поездке.

К его удивлению, голубоглазый выскочка легко согласился уступить своё место в карете. И лишь теперь секретарь понял, почему. Съёжился ещё больше в своём уголке.

Филипп фыркнул, морща нос, и рявкнул:

— Что ещё должен сделать его величество король, чтобы удовлетворить всю эту толпу народа в парламенте? Пройтись колесом? Изобразить ярмарочного шута?

Король отвернулся к стенке кареты, обитой дорогой тканью с вышитыми гербами. Продолжать изливать свой гнев на ничтожного секретаришку было ниже его достоинства.

Перед глазами так и стояли лоснящиеся щёки представителя дворянства, рассуждающего о расходах, понесённых из-за похода на юг. Перед внутренним взором короля теснились постные лица представителей торговых гильдий. Фигура их оратора, монотонно, скрежещущим голосом бубнящего о выданных кредитах.

Сопя, Филипп просидел так почти до дворца, но всё же не вытерпел и сказал, добивая второго секретаря окончательно:

— От тебя одни неприятности.