Круги по воде

Капитан глубоко вдохнул свежий утренний воздух, собираясь продолжить обход. Сейчас он стоял у края зубчатого парапета, который упирался в массивные стены двух башен, охраняющих ворота в город. Капитан всегда начинал обход отсюда, продолжая идти дальше вдоль стены. Он справедливо полагал, что нужно быть совершенным дураком, чтобы ломиться между этих каменных чудовищ. Но ворота считались самым вероятным объектом нападения, по мнению городского совета, и капитан считался с этим мнением.

Он оттолкнулся от парапета.

Уже отворачиваясь, чтобы уйти, заметил нечто. Движение, отмеченное краешком глаза. Внизу, где густые тёмно-синие тени сменились просто серыми, суетились люди. Торопливо подносили к пушкам ядра, складывали в аккуратные горки.

Капитан высунулся за край парапета. Дула вражеских пушек, ещё вчера устремлённые на середину стены, теперь смотрели прямо в ворота. А немного дальше, за вырытой противником траншеей, обнесённой валом, солдаты, казавшиеся сверху хлопотливыми муравьями, несли осадные лестницы.

Из тех, что одинаково пригодны, чтобы лезть на стены и перекидывать их через ров.

Капитан не мог в утреннем сумраке разглядеть количество собравшихся на площадке под воротами, но множество зажжённых костров и мечущихся факелов говорило само за себя. Они всё-таки решились штурмовать ворота.

— Тревога! — выкрикнул капитан, отшатнувшись и чувствуя, как немеют ноги. Повернулся и свесился вниз, в темноту под галереями:

— Трубите сбор! Тревога! — и подумал, что был неправ, а городской совет — умнее, чем ему казалось.

По галереям раздался дробный топот бегущих ног. Загудели трубы, визгливо срываясь на самой высокой ноте.

Вниз, за стеной, блеснула вспышка света. Глухо ахнуло. А потом ахнуло ещё раз.

Башни у ворот и привратные стены заполнились защитниками города. Взмокший, охрипший капитан тычком отправил вниз ещё одного впустую путавшегося под ногами ополченца, глазевшего, разинув рот, со стены. У кулеврин суетились расчёты. Маленький, сухощавый ополченец, воевавший ещё при старом графе, сосредоточенно заряжал пушку.

Его лёгкий шлем съехал набок, кожаные застёжки, не пристёгнутые в спешке, болтались под подбородком. Из-под ободка шлема торчали побитые сединой волосы.

Внизу опять сверкнуло. Старый артиллерист нагнулся, поджигая запал. Пушка подпрыгнула, окуталась клубами дыма, выплюнула ядро. Капитан высунулся, глядя на результат. Старый артиллерист выругался. Ещё несколько установленных на стене кулеврин выстрелили.