Круги по воде

— Тайс? — придя в себя, сказал он, кривя побелевшие губы: — А мы уже тебя похоронили.

— Значит, долго буду жить, — барон не двигался с места, рассматривая собеседника. — А ты стареешь, Молль.

Человек, названный Моллем, пугливо оглянулся:

— Теперь меня называют Мерк.

Барон улыбнулся ещё шире, так, что стало видно, что у него не хватает пары коренных зубов.

— Думаю, тебе придётся меня выслушать, если ты хочешь и дальше так называться, дорогой мой бывший друг.

Когда барон вместе с Мерком вышли из двери конюшни, они постояли ещё немного, обменявшись несколькими негромкими словами.

— Охота вам возиться с такими типчиками, — сказал он. — У него на лице написано — мать родную продаст.

— Я всегда знал, что ты гораздо умнее, чем кажешься, Рой, — ответил барон.

Тот хмыкнул:

— Ну, вам-то он тоже не по вкусу, ваша милость.

***

Послов со всей возможной любезностью проводили отдохнуть после сытной трапезы и долгого разговора. Леонел глубоко вздохнул и откинулся в кресле, покусывая губу и хмуря брови. Ноэль не решался нарушить молчание, наблюдая за ним. Наконец Леонел сказал задумчиво:

— Дорогой граф, многое ли из того, что мы обсудили, дошло до их голов?

— Мой дядя всегда говорил — делай как должно, и будь что будет, — ответил граф Ноэль.

— Ваш дядюшка Симон был незаурядный человек. Но мы сейчас не можем себе позволить ошибиться.

Ноэль посмотрел на него, покрутил головой. Улыбнулся.

— Я помню, как мы развлекались, кажется, совсем недавно, передразнивая наших дядей и прочих солидных родственников. Их манеры казались нам похожими на павлиньи, а походка — такой же важной, как у гусей на птичьем дворе.

— Помню. Кажется, твой покойный отец велел тебя посечь, когда ты подслушал под дверью разговор двух важных господ, а потом изображал их перед всем двором.

— Ну, тут вы были первым. Только никто вас не решался посечь. Ваш батюшка всегда был так занят государственными делами… — Ноэль осёкся, смутившись.

— Ничего, дорогой друг, — печально сказал Леонел. — Я был не слишком почтительным сыном, и многое упустил. Зато теперь я ничем не отличаюсь от тех, кого мы так весело дразнили.

— Это наш любезный барон на вас так действует.