Честь и меч. Свободное продолжение (клинок командора - 4)

Ишь, как ловко вывернул церемониймейстер. И не придерешься, и себя обелил.

- Да, - Митрополит Ладожский встал, довольный таким предложением, - как глава Орденской церкви, считаю возможным взять на себя обязанность сурово наказать оруженосца и послушника Кудрявцева. – он обвел зал долгим взглядом. Наступиоа напряженная тишина. - Уроком на будущее ему будет трехдневная епитимья.

За столами раздались откровенные смешки. Совет Магистров откровенно выкручивался из щекотливой ситуации. С одной стороны, нарушитель старинных обычаев Ордена наказывался.

С другой стороны, ни сам Кудрявцев, ни появившиеся у него многочисленные сторонники, в том числе и среди Членов Советов не оскорблялись.

- Братья мои, - продолжил Митрополит Ладожский, - сегодня мы решили множество вопросов и потому, мне кажется, пора завершить Совет.

Он хотел сказать о завтрашней повестке, которую он, как временный председатель должен изложить, как дверь с треском распахнулась. В залу вбежал растрепанный Архиепископ Новодмитриевский:

- В столице нечисть!

Магистры и Митрополиты вскочили со своих мест.

Блеснули мечи Магистров и не менее острые граненые посохи Митрополитов.

- Как нечисть? Откуда она там появилась? Откуда вы знаете? – посыпались со всех сторон возбужденные вопросы.

- Как вызнаете, я возвращался в свою резиденцию в столице, - перебивая находящихся в зале, не менее возбуждено заговорил Архиепископ. – Вдруг уже в столице меня останавливает мой слуга, случайно оказавшийся на улице, и сообщает, что в самом центре начались беспорядке.

Он сообщил, что сам не видел, но вокруг все толковали о нечисти.

В зале притихли. Новость была плохой, такой плохой, что в нее совершенно не хотелось верить.

- Как это могло произойти? - дождавшись, когда все поутихло, спросил Митрополит Ладожский у Магистра Александра Низвольского, в чьих руках, помимо всего прочего, был столичная стража.

Магистр в удивлении развел руки.

- Конечно, в последние дни стража была уменьшена, но все же не настолько, чтобы твари так легко могли ее пройти и проникнуть сквозь столичные укрепления.

Сегодня утром я сам объехал все шесть ворот. Охрана была в порядке.

Совет ему не очень-то поверил. Александр Низвольский был больше политиком, чем воином и возведен в сан Магистра покойным Гроссмейстером скорее по настоятельной просьбе столичного духовенства, чем за воинские заслуги. К тому же он был откровенно трусоват, но четко держался за рясу Архиепископа Новодмитриевского и мог чувствовать себя в Совете уверенно.