И снова в бой! Неоконченный эпилог (Клинок командора - 3)

- Смотри, - учил Матфей Драничникова, - птицы галдят. Что это значит?

- Орки идут или люди, - предположил Сергей, начитавшись приключенческих романов, в которых птичий шум ассоциировался с чужаками.

- Сам ты орк, - добродушно усмехнулся Матфей. – Сороки пытаются утащить добычу, падаль скорее всего, у лисицы. Вот и вопли отсюда. О, утащили. Куда там лисице до таких разбойников. Пара сорок с пол-лисицы.

Драничников с уважением посмотрел на собеседника. Сам бы он, пораздумав, все равно подумал на пришельцев. Неважно каких – человеческих или инопланетных.

- А кроме сорок, другие крупные птицы в лесу есть? – Сергей, следуя инстинкту человека на передовой, почти автоматически собирал информацию о местности, на котором будет его новое бытие.

- Хватает. После появления Зоны мелочи вообще не осталось. Что птицы, что мелкое зверье все выросло.

- А крупные?

- Крупные, к счастью, почти не изменились. Медведи остались медведями, а лоси – лосями. Рыси, правда, подросли. Но у нас такого зверья немного пока.

Прямо перед ними в кроне дереве кто-то заверещал, а затем полетел на землю, сшибая листья и мелкие ветки. Сергей не сразу понял, что его спутник от живота, не прицеливаясь, выпустил стрелу.

- Сходи, подними, - разрешил Матфей на вопрошающий взгляд Драничникова. Пусть поищет добычу в густой траве и подлеске. Серую тушку рябчика увидеть не так просто, несмотря на то, что она раза в два больше, чем два года назад.

- Нормальный трофей, - Драничников шел к нему с рябчиком, с интересом рассматривая его. Он в первый раз держал в руках дикую птицу. Куриц потрошить в доорчье время для шашлыка пришлось много, а вот дичину даже в глаза не видел. Ну, не считая телевизор, конечно. – Так и прокормиться можно, ни чем больше не занимаясь.

- Можно, - согласился Матфей, - но не нужно. Одичаешь в два счета. Проверено на опыте. Полгода хватает, чтобы из человека дикарь сформировался. Пойди лучше, птичку подбери.

Ужин получился на славу. Несколько птичек – рябчик, снегирь, даже невесть как оказавшийся воробей, молодой глухарь, которого пришлось разделить на четыре части, - запеченные в костре, показались оголодавшим за день людям не то, чтобы райской пищей, но вполне съедобной. Даже бывшие омоновцы, как истые горожане и холостяки, обожавшие столовые, а еще лучше рестораны с их нормированной пищей, поцокали языками после жирного, но не слишком, отдающего горчинкой мяса.