И снова в бой! Неоконченный эпилог (Клинок командора - 3)

Желудок, оглушенный ударной дозой горчицы, а затем получивший пару килограмм кваса, морса, сладкого, копченного, горячего, судорожно перебирал складки, пытаясь понять, что же происходит там, на белом свете. Он урчал, пищал, верещал, от чего Мишка отрыгивал, с ужасом думая, что скоро его потащит в отхожее место, а тут надо ковать Димкино счастье.

- Наоборот, - с улыбкой поправила его Альбина. – Товар только у нас где-то запропастился, никак прихорошиться не может.

- Ничего, подойдет, - простил ее Володя. – Мы, правда, обряды сватовства не очень знаем.

- Да почти не знаем, - поправил его Миша, кривящийся от дискомфорта в желудке. Проклятая аджика.

- Ничего страшного, - не огорчился Петрович, - мы и сами не очень в них разбираемся.

- Сашку женили по всем обычаям, а толку от этого. Прозябает всю жизнь, подкармливать приходится, - добавила Альбина.

- Димка у нас хороший, с перекошенным лицом открестился Миша от каких-либо параллелей с их другом.

- Купец у нас хороший, - подхватил Володя. – Что с мечом, что с ложкой.

Хорош собой.

- Семью прокормит ли? – Нарочито строго усомнился Петрович.

- Я же говорю, мечом работает здорово, - так же нарочито сильно обиделся Володя. – Только так печенки сшибает орчьи. Один из лучших охотников.

- А лучше кто? – Вмешалась Альбина.

- Я! – Отрезал Володя и женщина утратила интерес к вопросу. Командир понятно везде первый, иначе он бы не создал свою шайку…, тьфу, компанию. Какие ж они шайке, не воруют, не грабят.

- Не беспокойтесь, бедствовать молодожены не будут, - перевел Миша разговор в другое русло.

Он отрыгнул, да так тухло, что скривился от распространяющегося амбре.

- А вот и Катя, - обрадовался Петрович едва слышным шагам. – Да вы ешьте гости дорогие, - засуетился он. Что-то прожевали понемногу. Словно не бойцы, а балерины.

Насчет балерин Петрович был не прав. Орчье поле выправило людские организмы, избавившиеся от обжорства и переедания. Сколько надо – столько и съел. Ну, если, конечно, не впихивать в себя излишки, как беспутный Мишка.

Володя отколупал кусочек говяжьей печенки в бесподобном соусе.

Дверь открылась и в комнату вошло… чудо. Катя не даром тратила время. Белое, почти свадебное платье, нечто светлое в волосах делало ее яркой красавицей, такой, что помада на губах и тушь на ресницах становились лишь дополнением, правда, нельзя сказать, что ненужное и излишне яркое.

- А вот и я, - застенчиво сказала Катя.

Петрович вскочил и усадил ее между собой и Альбиной. Так ли надо усаживать, черт его знает.