И снова в бой! Неоконченный эпилог (Клинок командора - 3)

Пока его подчиненные и братья развлекались, рассуждая, что же это может быть, и удивлялись неожиданному величию их нового дома, Володя, не вступая в дискуссию, устало перебирал ногами. Что трепать языком – подойдут – увидят.

Но и он был поражен, увидев высовывающуюся из-за крепостных стен макушку церкви с золоченым крестом.

- Крест где сперли? – Нарочито грубо спросил он у вышедшего их встречать Петровича.

- Почему сперли? – Удивился Петрович. – Ничего подобного. Кузнецы выковали, потом позолотили. Краски немного осталось.

- Фу, Петрович, аж лампадой запахло, - скривился подошедший Дима. – Жратва-то есть в крепости, а то мы с добычей, а кроме тебя никого не видно.

- Это я велел сидеть в крепости. А приспичит – выходить только толпой. Моторинцы шастают. Прямо к стенам подходят по ночам. Да ладно бы подходили. То собаку дохлую подбросят, а то и копье запустят.

- Ничего себе, - неприятно удивился Володя. – Почему ты не послал с вестью ко мне?

- Я-то бы послал, - ухмыльнулся Петрович, - командирша не дала.

- Какая командирша?

Володя начал наливаться бешенством. Со стороны это выглядело весьма впечатляюще. Он медленно выпрямился, лицо его, все еще немного детское, посуровело и покраснело. Перед лесовиком и рыцарями стоял не парень двадцати с чем-то лет, а властный и сильный, когда надо жестокий, командор Ордена.

Петрович от неожиданности на всякий случай сделал шаг назад. Рубанет еще с бешенства, как он потом господу объяснит преждевременное появление в потустороннем мире.

- Командирша у нас, вернее у вас одна. Хотя вообще-то две, но так получается одна.

Сбитый с толку Володиными превращениями Петрович явно запутался. Миша, молчавший все это время, хлопнул руками, одетыми в кольчужные рукавицы, перед носом лесовика.

От лязга металла Петрович поморщился, но чушь нести перестал.

- У тебя же две жены, свет ты наш Володя, - пояснил он. – А раз ты командир, то жены командирши. У нас завсегда так называют. Только по-настоящему командирша у тебя одна – Марина. Валя-то она посмирнее.

Володя посмеялся в душе над наивным лесовиком. Седых волос нажил, а не понимает, что внешнее спокойствие еще ни о чем не говорит.

Петрович его понял.