Её тёмный секрет

Затем выудил из закромов пахучую соль, добытую из недр пещер, затерявшихся в лесу. Протягивая главе общины второй сверток, старик сглотнул и спросил тихо:

– Могу я надеяться, что вы оставите его в живых?

Нандир переглянулся с Хадригейном, чей воинственный вид не сулил ничего хорошего, и сочувственно покачал головой.

– Боюсь, мой друг, Арден загнал нас в тупик, из которого сам уже не выберется живьем. Дай мне слово, что ничего не скажешь колдуну и не предупредишь его! От этого зависит судьба моей дочери.

– Даю слово.

Окончательно разбередив старику душу, Нандир вышел из хижины. Но верный Хадригейн не последовал за старейшиной сразу. Он подошел ближе к сиду и, опершись рукой на стол, склонился к его озадаченному лицу, заверяя:

– Нандир любит тебя, а потому не предполагает ослушания своего друга. Однако я смотрю на мир трезво и знаю, что человек волей часто бывает слаб, а потому хочу предупредить: если посмеешь нарушить данное обещание, я пущу по общине слух, что ты сам наделил Ардена темной силой и ставишь на больных людях нечестивые эксперименты.

Я погублю твое честное имя навеки вечные, и тогда вы умрете для общины оба. Нандир будет вынужден изгнать тебя из наших земель, а куда пойдешь ты, сид, кровно привязанный к родной земле? Ступив за границу нашего леса, ты попросту умрешь.

Озвучив угрозу, Хадригейн примирительно потрепал старика за плечо и вышел наружу. Так и сидел сид до глубокой ночи, грызя себя за бездействие, цедил настойку беладонны и видел в лихорадочном бреду, как вершится насилие и проливается невинная кровь тех, кого он предал.

***

Этой ночью все непременно сбудется. Заветная мечта ее больше не мерцала в отдалении – она была так близко, что Ниррен могла до нее дотронуться, если только нигде не напортачит и не оставит следов. Этой ночью они убегут, минуя окрестные леса, зеленые холмы, они унесутся вдаль и более никто не посмеет разомкнуть их крепкие объятия.

Ниррен бросала в котомку все, что могло пригодиться им в дороге, а сверху горкой укладывала связки целительных трав.

Одевшись в самые темные кожаные одежды, чтобы труднее было разглядеть ее в ночи, Ниррен понеслась к выходу, но путь ей преградил Нандир.

«Но его не должно быть здесь!» ‒ пронеслось в голове. – «Значит, он знает...»

– Прости, милая, но я тебя не отпущу, – сказал отец бесстрастно.

Ниррен сверлила его взглядом, полным мольбы и ненависти, и сжимала кулаки, будто готовясь нанести удар. Удар, навсегда освобождающий ее от отцовских оков.