Игра Герцога

– За Аришу! За Аришу я готов на всё! – вновь раздался грозный рык брата, но, странным образом, прозвучал он не рядом – как если бы тяжёлую тучу пронесло над головой и умчало ветрами в сторону, и гром отдавал мощными раскатами уже в отдалении.

Когда молодой барин медленно разжал и поднял веки, не поверил глазам своим: Еремей Силуанович по-прежнему сжимал золочёную саблю, но занёс её вовсе не над ним, а над… самим чёрным герцогом!

Тот же стоял спокойно, даже не шелохнулся и не отступил ни на шаг. Не защищался руками, а когда его свита как по команде попыталась преградить путь разгневанного лихоозёрскому барину, блеснул перстень – хозяин Игры лёгким взмахом ладони остановил их.

– Это что же такое получается, на кого дерзнул поднять лапу свою! – вскричал высоко Гвилум, при этом робко отступив в тень повелителя. – Вот как, нечестивец, решил отплатить нам за предложенное добро! За добро, которого вовсе и не заслуживал! Впрочем, как сие знакомо, как знакомо!

– Перестань каркать, милый мой Гвилум! – добродушно сказала Джофранка.

– Разве не видишь – он же вконец обезумел! Ведь только лишённый рассудка может наивно полагать, что способен лишить нашего господина жизни!

– Да к тому же клинком… из мира мёртвых! – усмехнулся Корф.

Обер-офицер взмахнул ладонью в атласной перчатке, и лишь она описала полукруг в воздухе, в руке барина оказался сухой искривлённый корень. Он чуть тряхнул им, и тот с сухим треском переломился. Еремей Силуанович бросил огрызок, и тот, стукнувшись с сухим треском в пыль, обернулся обломком человеческой кости.

– Дорогая Джофранка, ты никогда не ошибаешься! Но на этот раз ты не права. Он не обезумел, нет, – миролюбиво сказал чёрный герцог. – Господин Солнцев-Засекин, старший из рода дворянского, по праву может считать себя победителем в Игре. Ведь он сражался всё это время исключительно с самим собою, и, как видится мне, сумел победить того, кто выгрыз столько тёмных дыр в душе, кто владел им изнутри всё это долгое и мрачное для него время.

.. Преодолел он врага лютого! Что же, любезный Еремей Силуанович, коль вы отвергли злато, не пролили кровь брата своего, но при этом и мне не поверили, что спасу дочь вашу и дерзнули руку поднять на меня…

Герцог осмотрелся, помолчал, и произнёс:

– Что ж, за всё это удостою наивысшей награды Игры!

И чёрный герцог, подойдя вплотную к грозному, тяжело дышащему барину, положил ладони на пылающие щёки, и, как показалось со стороны Антону Силуановичу, поцеловал.