Игра Герцога

Так вот что разбудило его, смешав сон с явью… Но что же, или кто… это?

Пётр хотел было перекреститься, но лишь поднял ладонь для этого – и не послушалась она! Словно кто-то невидимый ухватил и больно сжал рукав костистыми пальцами!

– Уголёк! Да что же это такое делается, дорогой ты мой!

Конь, когда раньше хозяин произносил его имя, всегда добродушно шевелил ушами, давая понять – ответить не могу, но всё слышу и понимаю. Но теперь, и раз и два произнеся его имя, Пётр так и не понял, слышит ли голос его любимец.

Или… не хочет? Или не его уж это конь более?

Огромный тёмный гигант, возвышавшийся над лесом, вырывал с корнем сосны и бросал их, словно ребёнок, которого заставили рвать сорняки, и тот решил пошалить, кидая их направо и налево. Огромная сосна, как гигантская скалба для игры в рюхи, пролетела над ними и сбила, словно стоящие рядком бабки, вековые сосны.

– Етишь ты! Пора бы нам ноги рвать, братец! – Пётр и не думал дожидаться таинственных господ. Хватит с него на сегодня приключений, пора и честь знать.

Но, нащупав поводья и дав команду коню, понял, что Уголёк не сдвинется с места.

– Да что ты в самом-то деле, родной мой! Поехали домой! Овса дам! Из домовины этой чёрной тебя распрягу, и уж больше никогда, слышишь, никогда не впрягу более! Слышь, говорю, такого овса тебе дома дам! Ну же! – он понукнул сильнее, но не помогло.

Пущевик, расправив плечи, как показалось Петру, чуть повернул неказистый угловатый корпус в их сторону. Крестьянин пригляделся, и увидел на плече гиганта белую точку.

Седой филин взирал горящими глазами прямо на него и криком подсказывал – есть тут неподалёку живая душа!

«Аааууууг! Аааауг!» – донеслись надрывные птичьи крики, и Пётр стеганул коня. Его тут же, как жалкого котёнка, подхватила невидимая рука и, покружив в воздухе над кромками колышущихся деревьев, бросила в глубокий сугроб. Он утонул в нём по плечи и замер.

Послышались удары гигантских ног. Пущевик приблизился к чёрной повозке. Согнувшись в три погибели, старший лесной брат опустил косматую мшистую бороду до земли.

Уголёк втянул носом тухлый болотный запах, недобро заржал, видя перед собой похожую на поросший лишайником камень морду, но не отступил. Пётр, замерев, смотрел из сугроба, как огромный лесной старик рассматривает светлячками глаз чёрную повозку. Филин предупреждающе крикнул:

«Ааауууг!»

Но это не остановило пущевика, и он попытался сжать, обхватить скрюченными, скрипящими древесиной пальцами повозку.