Игра Герцога

Неброский, приглушённый и потому такой интимный свет ложился на малиновые занавески, которые плотно закрывали всё, что происходило здесь, от посторонних глаз.

Джофранка – в платье с открытыми плечами и корсетом, темнокожая, с прядями роскошных пепельно-чёрных волос, с большой, придающей особый шарм родинкой над губой сидела, положив ногу на ногу, на краешке мягкого атласного пуфа. Голенищев залюбовался ею, особенно ножками, которым так шли ажурные чулки, что хотелось привстать на колено, снять и отбросить лакированную, поблескивающую туфельку, прижаться щекой и поцеловать коленку.

Но задумчивая, выглядевшая сейчас необычайно строгой и потому неприступной гетера даже не посмотрела на Голенищева, а лишь чуть повела бровью и скривила гримасу, учуяв тяжёлый перегар. Она сидела у низкого туалетного столика с зеркалом, раскладывая карты. Чадили, сильно коптя, две свечи необычной витиеватой формы и чёрного цвета, а их огоньки отражались в зеркале, будто это были два недобрых, загадочных глаза, заглядывающих в будуар из неведомого потустороннего мира.

– А я к тебе, – не выдержав молчания, и уже с меньшим огнём и решительностью произнёс Голенищев. К Джофранке он испытывал смешанные чувства. Но именно чувства, что было для него вообще несвойственно. Стоило только посмотреть на неё – и тут же пробивала дрожь, и ничего подобного никогда старый служака не переживал на своём веку. В отличие от своих товарок по «Прядильному дому», которые сплошь звались Жозефинами, Аннетами, Брижитами, Ивоннами и ещё десятком-других вычурных придуманных прозвищ на французский манер, но имея при этом в картотеке у Николая Киприяновича вполне обыденные, а порой даже грубовато-крестьянские имена, Джофранку так звали на самом деле.

Она носила редкое и красивое цыганское имя, которое получила от матери – потомственной гадалки и колдуньи.

На то, что она угодила в «Прядильный дом», была воля судьбы. Несколько лет назад, когда пылкую, расцарапавшую и даже оставившую синяки на растерянных лицах полицейских девушку привели в участок, Голенищев, только взглянув на неё, испытал странный прилив сил, и потому взял на личный контроль её дело.

Выяснилось, что эта залётная цыганка вздумала промышлять на вокзале Лихоозёрска, используя дар очарования и внушения. Она без труда вводила в состояние некоего помешательства богатых пассажиров, и те приходили в себя лишь спустя несколько часов, испытывая подавленность, растерянность, сильное головокружение и испуг.