Бдение в Тенешваре

Теперь можно дожимать, додавливать — некуда ему деться. Слишком велика сила османов, ему нужна Валахия, а Валахия без Влада Дракула не выстоит. Так что пусть торгуется, мадьярская гадина, пусть поёт покаянно. Надо немного сбить с него спесь.

— Нет уж, Ворон, больше я в твои игры не играю, довольно. Вели отвести меня обратно в башню, да пусть пришлют ещё немецких трактатов про мечевой бой. Очень уж хорошо пишут, еретики!

— Погоди, Влад, — примирительно начала Матьяш. — Я ведь не всё досказал.

Голос его и правда стал иным: не государь, раздающий милости, а проситель, что взывает к сильному заступнику.

— Драться мы будем — османы уже наши пограничные крепости на зуб пробуют. Но тут ещё другое… В Темешваре порча. Скот и люди умирают, будто бы изнутри источенные болезнью, но это не зараза — по воздуху не передаётся. Святые отцы считают, что это дьявольское… Экорциста присылали из Зальцбурга — пропал по пути в Оравицу.

Матьяш помолчал, теребя отороченный мехом рукав.

— Это нечистая, Влад. Ты знаешь, что делать, а больше, видно, никто не знает…

Господарь валашский не сказал ни слова, но все его размышления о престоле, о подлом венгерском короле, об османах ушли в туман, подёрнулись дымкой забвения.

«Клятва твоя первыше иных клятв, данных перед людьми. Прими — обретёшь силу, подобную силе слова Пророка. Откажись — вернёшься в число людей обыкновенных, не избегающих судьбы, и забудешь всё, чему научен в этих стенах.

Незримая, тайная от человеческого взора, печать лежала не на плече — на душе. Сколько же лет прошло, не позабыл ли он всё изученное? Нет, всплывает в памяти по первому зову.

Влад открыл глаза, посмотрел в лицо Матьяшу:

— Я тебя за язык не тянул: дашь мне войско, я войду в Тырговиште и верну себе престол. Клятвы не требую — веры твоим словам у меня больше нет. Пусть Господь рассудит. А сейчас собери мне конный отряд и придай к нему попа, да такого, чтобы в битве бывал и от вида крови в обморок не падал, будто девица.

Глава 2

— «Ничье ходатайство не имеет веса перед Ним — лишь того, кому дозволено. Когда же страх покинет их сердца, они спросят: "Что же сказал ваш Господь?" Те ответят: "Истину, ибо Он — высочайший, великий"». Уразумел?

Голос алима Сулеймана звучал молодо и звонко, а цепкая память хранила всю Книгу до последнего аята.