От крови до клятвы, от клятвы – до крови

Становилось ясно, почему самые сильные Иные Дозора не могли найти Темуджина долгих девять лет. Вокруг его головы еще сохранились следы охранных заклятий, которые мог наложить только близкий человек. Снимали их очень неаккуратно – вместо того, чтобы размотать кокон из незримых нитей, его будто разорвали.

Но это почти не занимало моего внимания. Гораздо пристальней я рассматривал оболочку души Темуджина, которая утратила былое разноцветие. К девяти годам она окрасилась в багряные и черные оттенки: мальчик был потенциальным Темным, причем не самым слабым.

Мне стало страшно от мысли, что может натворить Темный колдун, стоящий во главе пусть даже самого немногочисленного людского племени. Его никак нельзя было пускать в Сумрак! Внутри что-то нехорошо шевельнулось, и слова первого предсказания эхом пронеслись в голове.

Неужели я ошибся? Неужели кто-то из Темных однажды покажет Темуджину, как входить в свою тень и управлять Силой? Я убил отца мальчика, он потерял всякую возможность стать вождем монголов.

Но не сделает ли это его еще более жестоким и устремленным?

Ответ сидел передо мной и ощипывал дикую утку.

Нет. Не горячись, Джалим-хоса, иначе опять заклеймишь себя дураком. Шаман недаром прочел мне второе предсказание. Я прикрыл глаза и вызвал воспоминание.

В год, чье число – десять, родится золотое дитя.

Род Борджигинов, к которому принадлежит Темуджин, зовут «золотой семьей».

В день, когда мальчик из крови даст Клятву, рухнут оковы первого слова.

Клятва мальчика не может быть Договором между Светом и Тьмой.

Тут Фазуллах точно просчитался.

Лишится отца – и сотворит мир от Восхода до Заката. Выживет вождь – и утонет в крови белый свет…

А вот тут я старался даже не думать об ошибке, за это можно поплатиться жизнью. Но Джалим-хоса хоть и дурак, но еще жив, значит, извечные Силы не торопятся рассеять меня в Сумраке.

Крепкая женская ладонь вдруг закрыла мне рот, а в шею уперся нож. В мыслях о предсказаниях я совершенно забыл о своей безопасности. Ну разве может даже очень слабый Иной быть настолько глух и слеп, чтобы не заметить, как колышется Сумрак от чужого присутствия?

Стоило восхититься умом старой женщины – попытайся она ударить любым колдовским способом, я бы успел поставить щит.

Поэтому просто подкралась через Сумрак и приставила нож к горлу.

- Светлый, не смей даже думать! - прошипела мне на ухо служанка. – Ну-ка, пошли отсюда!

Оставалось только подчиниться. Осторожничая, я сделал первый шаг, и шею кольнуло.