Баюн и сердце мира

Юркая и проворная ласточка уносила в клювике золотые ключики на небеса, и Жива замыкала врата Ирия до зимобора, до весеннего равноденствия.

На Новолетие все руги пировали обильными дарами Живы, славя ее в веселых песнях и закличках, помогая тем самым быстро достичь небес.

Праздник в Чародоме проводили в огромной главной палате, которая крытыми переходами с затейливыми башенками и крыльцами соединялась с учебными и жилыми теремами.

Недаром ее называли Красной, самой красивой, созданной для веселья и пиршества.

Каждый входящий в нее при взгляде на белые высокие своды, где вились затейливо червленые, лазоревые и золотые цветы, невольно улыбался, чувствуя, как душа его наполняется радостью.

В этой палате было место и для игр-похвальбы отроков, и для хороводов юниц, и для совместных хороводов. Стояли там и столы обильные, яствами заставленные: пирогами мясными и сладкими, сочивом, печевом, медами, орехами, постилой ягодной и яблочной, грушами да наливными яблочками, а также жарким и верченым.

За столами можно было остудить горячие головы холодным взваром и отведать сладости, а потом перебить сласть соленьями, не думая о завтрашних последствиях. Молодость все перемелет. Это изобилие готовили василисы, у каждой был свой урок, и девы кормили понравившихся молодцев своим кушаньем, хвастая домовитостью.

Собираясь на это гуляние, наряжаясь, девы шептали:

- Стану я, благословясь, пойду, из избы дверьми, из ворот в ворота. Выйду на чистое поле, умоюсь божьей росой, утрусь красным Сурьей, опояшусь светлым месяцем, утычусь чистыми звездами.

Пойду я, Любава, в пир-беседу ко подружкам своим. Всех бы я подружек была бассей и милей, все бы на меня зрили и глядели: красны девицы, молоды молодицы, пожилы мужики, неженатенькие. Будьте мои слова крепки и лепки. Всем моим словам ключ и замок.

Потому все девицы были красавицы и радовались вниманию.

И вот на празднике Новолетия наши друзья познакомились с прелестной нежной юницей Авикой.

Первым ее увидел шустрый Врика.

Свысока поглядывая на красных девушек, юных василис первого года обучения, уже вовсю стрелявших в парней глазами, он заприметил средь них писанную красавицу. Она невозмутимо оглядывала молодцов, равнодушно скользя синими, как небо весной, глазами по лицам. Но не было в ней холодности и надменности. Просто дева была спокойна, словно гладь лесного озера. На нее хотелось смотреть, не отрываясь.