Баюн и сердце мира

Из-под стены вылезла неведома зверушка, остро пахнущая исконным врагом, но эта зверушка смело шла им навстречу, как и дети повелителей. А человеческие щенки неприкосновенны.

Вожак глухо заворчал, морща черный нос, выставляя клыки, готовый вцепиться в тонкое горло. Малыш смело, как привык со своими братьями-волками, шагнул ему навстречу и, ухватив за нижнюю челюсть, так же зарычал, бестрепетно глядя в глаза вожака. И тот признал власть человека, лег, выставляя брюхо и повизгивая. Остальные псы не посмели тронуть странное дитя, усмирившее вожака.

Но с медлительной хмурой зарёй, когда из домов стали выходить первые люди, собаки бросились выслуживаться перед ними, яростно облаивая малыша, и подбегая к людям, требовали их участия. Взволнованные жители спешили за псами и замирали в опасении перед странным существом, что стояло посреди улицы и зыркало на них из-под спутанной грязной гривы глазами цвета летней травы на темной мордахе.

- Оборотень! Как есть, оборотень! И собаки его не берут! Какой страшенный, а взгляд-то какой! Сглазит, не иначе. Анчутка! Убить его! В костер! Зовите атхарвана! – такие крики, панически нарастая, неслись из кружащей вокруг малыша толпы.

Людская масса выставила на малыша острые вилы и косы. Но пока его не забивали.

- Дорогу! – раздался зычный голос, и толпа раздалась, пропуская высокого человека в белой льняной рубахе и меховой безрукавке.

На грудь его спускался на шнуре Перунов знак.

Молча человек смотрел на малыша. А малыш изподлобья всматривался во взрослого. Ему сразу стало понятно – вот вожак человеческой стаи, а не крикливые брехуны вокруг. Малыш сделал к нему шаг навстречу, глядя снизу вверх, глаза в глаза. Не было в человеке ни зла, ни страха, только сила духа отпечаталась в суровых чертах. Такому подчинился бы и волк-отец. Атхарвана тоже притягивало это странное дитя в полузверином оборванном обличье. В глазах маленького ребенка светились ясный пытливый ум, твердость характера и воля, что было необычайно для такого возраста.

Внезапно улыбка сверкнула на лице атхарвана, и он медленно протянул к малышу раскрытую ладонь.

- Кто ты, дитя? Почему ты здесь?

Неотрывно глядя в глаза атхарвана, малыш нашарил на груди отцовский оберег и поднял его на грязной ладошке вверх.

- Батя сказал, иди в деревню, ищи атхарвана, батя Гудим,- голос малыша был сиплый, трудно было говорить, как люди, не рычать по-звериному.