Баюн и сердце мира

На ней Сварог в обличье Перуна на вздыбленном коне пронзал копьём подлого Смока, навье порождение, которому поклонялись в Эрбинии эрбины.

Марджари мог часами кружить под стенами, рассматривая ожившие картины мира.

Над белокаменным чудом сияли золотые купола четырех приделов четырех старших богов и алтарной части Сварога.

По правую руку от храма возвышался дворец Верховного Князя, поражая приезжих размерами и великолепием отделки, хороводом башен и переходов с цветными застекленными окнами. На площадь выходило огромное Красное Крыльцо.

Лестница, отделанная красным ярким камнем ступеней и белыми резными перилами, изящно спускалась сходами и площадками на мощеную площадь. В нижнем ярусе дворца находились различные приказы, столичные и главные для всей страны. Рядом находилась воинская княжья гридница.

По левую руку на Красную площадь выходил фасад Чародома. На лицевой части мозаикой изображены были его покровители, четыре старших бога. За ним, уходя в глубину города, находился чарознатский квартал, где предстояло жить во время учебы и Марджари.

Вокруг бурлила жизнь столицы. Площадь окружали богатые гостиницы, трактиры в несколько ярусов, замыкали площадь торговые гостиные ряды.

Как и везде, в Столе нигде на дверях Марджари не заметил замков и запоров. Руги никогда не крали друг у друга и засовы ставили лишь от зверя лесного, от бера могучего, за городом. И только на дверях лавки купца из Эрбинии отрок с удивлением разглядывал замки. Что это такое ему объяснили с усмешкой соседние ружские купцы.

Впервые тогда он и увидел эрбина. Ладно, что одежда незнакома, на то он и гость торговый. Но лицо, руки, тело чужеземца были распухшие, весь он словно утопленник оживший. Так Марджари впервые увидел толстяка.

Что ещё неприятно удивило Марджари в облике чужеземного купца, так это его совершенно бабье лицо. На нем отвратительно обвисали голые щеки. Чужеземец был брит, у него не было ни бороды, ни усов, непременных для зрелого руга. Все отроки холили свои пробивающиеся волоски на подбородках, ибо густая опрятно стриженая бородка была признаком мужской силы.

Такой отличный от всех, эрбинский купец был единственный в рядах среди ругов, но тем не смущался, сидел невозмутимо, поджидал покупателей, любовался на Храм, где Перун насаживал Смока на копьё. Да только не больно к нему шли, видать, брезговали.