Баюн и сердце мира

Из Красного Дворца, по Красному Крыльцу спустился Воигость как новый Хранитель в сопровождении жрецов и прошествовал к Храму Всех Богов.

Под торжественные песнопения провели для него обряд введения в Атхарваны Сварога. А в завершении нужно было ударить молотом по священному ключу от земель Рутении, что лежал на наковальне. Завершить его ковку.

Воигость взглянул с усмешкой на кумира Сварога, что возвышался за алтарем-наковальней. Грозный бог успокоительно светился медово-золотым сиянием металла.

“Вот я и в сердце твоем, говорю теперь от имени твоего, а что можешь ты, поедатель творога?!”

Легко взметнул сильными руками священный молот, готовясь к удару, но рукоять выскользнула и молот обрушился всей силой замаха, по ногам колдуна.

Воигость подпрыгнул, извернувшись, но все же страшный удар задел носок правого сапога. Искры сыпанули из глаз, и крепкая морская брань вырвалась из уст его.

Атхарваны вскинули головы, и в глазах у них прояснилось, но Воигость Сварожич прорычал повеление, проскрипев в конце зубами от боли и досады.

- Не было этого! Забудьте мой промах! Все прошло по обряду!

И снова стали жрецы тихи и послушны.

Лишь молодой служка, подглядывающий из-за дальнего опорного столпа, скрылся от греха в незаметную дверцу придела, бормоча в страхе:

- Ой, не дело! Плохая то примета! Не удержит, видать, ношу свою...

На широкое храмовое крыльцо к народу Воигость вышел, ведомый под руки двумя Атхарванами, а двое шли позади. Ветер шевелил длинные волосы, сверкавшие на Сурье чищенной медью, слепили золотом его жреческие одежды.

Воигость вспомнил круля.

“Что мне круль… Я сам себе король и бог, и в этой стране теперь тоже, это мой триумф, и ничто мне его не испортит. И никакие боги мне не указ”.

Широко улыбаясь, Воигость милостиво махал восторженному народу. Вверх летели шапки, над площадью перекатывалось раскатистое "Ур-ра!". Воигость стоял из последних сил, боль яростно билась в ноге, вонзаясь в голову, стирая с лица улыбку.

Почти провисая в руках Перуныча и Яриловича, Воигость вернулся под спасительную сень Храма.

Там его подхватили безмолвные служки и отнесли в покои. Нога опухла и зверски болела. Но Воигость, вспоминая учение колдуна-пикта, худо-бедно, смог вытребовать снадобья и лечил себя сам.

Каждый день приходилось хромать на совместные совещания Атхарванов. Теперь его почти тащил на себе давно подчинённый и оттого верный телохранитель. А бойкий приказчик стал секретарем-порученцем, глазами и ушами начинающего Атхарвана Сварога.