Баюн и сердце мира

Малыш принялся тормошить его за плечо, заглядывая в глаза и причитая:

- Вставай, батя, ну вставай же, где мама? Пойдем за нею!

Гудим с трудом обратил на него взор, медленно, с трудом вытянул из-под головы шнур с оберегом, стянул с руки родовой перстень, и нанизав его на гайтан, притянул сынишку, накинул ему на грудь, затолкав теплый металл под рубашонку.

- Иди в деревню к атхарвану, скажешь, сын Гудима, - прошептал еле слышно, угасая.

Больше отец не отзывался на настойчивые причитания сынишки, переходящие в надрывный плач.

Малыш осознал, что он остался совсем один, один на белом свете, отец молчит и не отзывается, как чужой, мамы нет.

Беда накрыла его с головой, погрузив в рыдания, отрезав от всего мира. Наконец, рыдать не осталось и сил. Икая и захлебываясь вздохами, малыш еще раз попытался сдвинуть отца с места. Но тело стало совсем тяжелым, холодным, пугающим, по нему сновали муравьи, это был уже не его батя.

Вскочив, малыш ринулся прочь с дороги, в самый лес, не разбирая пути, под горку, куда понесли его ноги.

Долго бежал он, а потом устало плелся, падая, вставая, хныча и поскуливая, просто бессмысленно двигаясь. Но вот осознал, что очень хочется пить и есть, но пить больше. Ведомый инстинктом, двинулся малыш в ложбину, откуда тянуло прохладой. И верно, на дне тенистого овражка журчал чудесный прозрачный ручей, похожий на те, из которых он пил с мамой в дороге. Радостно взвизгнув, встав на четвереньки, принялся пить, вытянув губы трубочкой. Но за кустом услышал малыш фырканье, словно там были собаки. Кинулся малыш к знакомым звукам, и точно, два пушистых щенка лакали воду.

Ох, и обрадовался малыш! Собачки! Он не один! Подбежав к ним, стал их гладить, тискать, радостно ворковать. Щенки заскакали вокруг малыша, покусывая его, бодая, принимая в свои игры.

Сверху, с обрыва пристально следила за детьми волчица.

В пришлом ребенке не ощущалось угрозы. И был он такой маленький, глупый, пропадет один. Волчица обследовала все окрестности, но не смогла обнаружить никого из его стаи.

К норе они пришли все вместе, волчата и человеческий ребенок, и отцу-волку пришлось смириться с тем, что мать-волчица взяла приемыша.

Так малыш прибился к волчьей семье. Ночевали в норе, вместе с волчатами он пил волчье молоко, потом учился с молодняком премудростям охоты, жевал корешки и листья, ягоды, только сырое мясо не любил и оставлял почти все своим братьям-волчикам. По осени был принят в стаю, где научился правилам поведения и всем волчьим сигналам.