Баюн и сердце мира

Гостям же приходилось часто вставать, кланяться, произносить здравицы ответные:

- Всем гостям по сту лет, хозяину так двести, да всем бы вместе!

- Привет за привет, любовью за любовь, а завистливому — хрену да перцу, и то не с нашего стола!

И гостям приходилось пить до дна из неподъемных серебряных ковшей меды белые хмельные, а из золотых - меды красные стоялые. Багхе разъяснили, что пить надобно до дна непременно, дабы выказать тем уважение к государю.

От таких упражнений жор только разгорался. Стольники подносили пирующим новые яства, непрерывно подливали в чаши и внимательно слушали разговоры захмелевший гостей.

На другой день в ведомстве Врики все хмельные речи тщательно записывались и ложились отчётом на стол Марджари. Ведь, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме.

Царица, скромно сидящая рядом с Марджари Баюном, не сводила с мужа глаз и подкладывала ему на блюдо лакомые кусочки. Она, как пояснили гостям, не имела в делах на царя никакого влияния.

- Унылая квочка! - сердито думал Багха, кидая на нее злые взгляды и ожесточенно поедая горячую закуску - жареный костный мозг на горячих ломтиках пряного ржаного хлебца.

Багха успел уже сегодня откушать ломоть холодной белуги, опустошил мису ушного из молочного кабанчика с овощами, отдышавшись, приговорил селяночку со стерлядкой, как золото жёлтой, нагуленной, с двумя расстегайчиками. А взор его уже метался между пряженым ягненком в овощной подливке с моченой брусникой, запеченным гусем с солёными белыми груздями да рыжиками и кулебякой с начинкой в двенадцать ярусов, в которой было все: от налимьей печени до вязиги с жареными в сухарях белыми грибами.

Одновременно глазами Багха поедал осетровую икру, темно-бирюзовую, что завлекательно блестела в серебряной икорнице в виде царь-рыбы, в ней призывно торчала серебряная ложка с бирюзовой эмалью в тон. Рядом зазывно манила из хрусталя икра белужья, ее серо-серебристые крупные перлы, нежные, как сливки, так и тают во рту!

икорница, сделанная в Златоусте

А стольники в алых кафтанах вчетвером вносили уже в трапезную палату на серебряном блюде балык севрюжий, величины непомерный, сочный и жирный, а за ним белорыбицу белую и глянцевитую, как атлас! Такая вкуснота, язык с ней проглотишь!

Изобилие ружских блюд, особенно рыбных, приводило южных гостей в восторг.

Исполинских рыб к царскому столу привозили со Студеного моря живыми в огромных бочках, но в одну бочку в сорок вёдер помещалась лишь одна рыбка. Южан водили смотреть на это чудо.