Баюн и сердце мира

Они нашли тайные схроны Хранителя, из которых непрерывно и поспешно эрбинские купцы вывозили ружские богатства своему крулю. Найденного с лихвой хватило на главные расходы, и совет во главе с царем вздохнули с облегчением.

Казна стала быстро пополняться и неправедно нажитым добром продажных приспешников Хранителя. После принародного обличения боянами их с семьями, лишив достоинства, отправляли под надзор в край робичей на тяжёлые и грязные работы. Многочисленные родственники, престарелые отцы и матери пытались припасть к ногам юного царя в попытке разжалобить и вымолить прощение.

- Что посеяли, то и получили, – отвечал Марджари на слезы, поклятия и угрозы. – Сожаление здесь недопустимо, оно мешает достижению цели.

Убеленный сединами воевода грозил царю:

- Ждите! И на тебя обратятся молнии!

- Я не боюсь огня, я уже прошел его, – отвечал Марджари. – И знаю, что внутри страны буду поддержан всеобщим одобрением от самых низов народа, повсеместно и поголовно.

- Всем мил не будешь, – говорил Марджари.

– Каждый судит правителя на свой лад, особенно если ему отказали в просьбах. А из этого уже можно вывести оправдание предательства, хоть ты сто раз объясни, почему просьба его невозможна. А если уступишь, посыпятся новые просьбы, дашь палец, руку откусят! Потому, каждый должен знать, что закон тверд и наказание неминуемо!

Трудности не убывали.

Должностные лица ежедневно жаловались то на погоду, то на нерадивость подчинённых, то на другие причины, мешавшие им исполнить свои обязанности.

Старую косность мышления переломить было очень трудно.

Опять проявился у Марджари его взрывной нрав. Часто из палаты вылетали солидные бояре с безумными глазами и трясущимися руками.

- Я помню, – говорил им вслед царь тихим и страшным от сдерживаемой ярости голосом. – У каждого невыполненного дела есть имя.

И поток жалоб на трудные обстоятельства иссяк, дела пошли бодрее. Местничество искоренялось. Марджари было стыдно за свои срывы, ведь ему далеко еще до четверти века, а приходится повелевать зрелыми мужами, годящемися ему в отцы, а то и в деды.

Царь-сосунок, но царь!

Марджари раздражался, приходилось тратить много сил, чтобы держать себя в руках. И надо было сдерживать свои баюнские чары. Служение государству должно быть добровольным и бескорыстным, осмысленным. Очень помогало умение видеть сущности, что витали вокруг человека. Но светлых пока мало было в его окружении.