Баюн и сердце мира

А по сему и переживать о нем нечего, – стоя на высоком взгорке, Марджари смотрел на Сурью, встречая рассвет. – Все суета, а счастье только здесь.

- Ураа! Слава, Сурья! – чародей вскинул в приветствии руку и отправился по своим каждодневным делам.

Стал Марджари благостный, добродушный, улыбка блуждала на его лице. Радовала и занимала его простая красота мира: пение соседа-соловья, новый цветок, спелый ягодник, потешный выводок лисят.

- Что ж, вот и обрёл я вожделенный душевный покой. Над ним я славно потрудился и радует меня все окружение.

В этот раз Марджари сидел, обсыхая после купания на озерном бережке. Перед ним плавно скользила лебединая семья. Лебедка не привыкла к человеку и уводила свой выводок подальше, а к берегу, грозно раскрывая огромные крылья и шипя, спешил лебедь-отец прогнать чужака.

- Ладно, ладно, ухожу, – смеясь, Марджари поднялся, собирая вещи. – Ух, грозен!

Знал он, разгневанный лебедь может заклевать насмерть человека.

- Мда, семья – вот истинная ценность нашей жизни. Лишь за неё надо бороться, – и Марджари окатило вдруг тоской, как ледяной водой в жару.

В мыслях вспомнилась вереница красавиц. А ведь ни одной не удалось тронуть его сердце.

- Я, что? Не умею любить? – недоуменно спросил себя Марджари. – Одиночество прекрасно, когда есть кому сказать об этом.

Человеку всегда надо то, чего у него нет, всегда желание несбыточного отравляет радость бытия, хотя нередко и толкает на великие свершения.

И в невольном страхе от этой мысли стал Марджари уходить все дальше от своего дома, часто ночуя под открытым небом, в поисках новых впечатлений.

Продвигаясь по дорожкам звериным, Марджари заприметил и тропы, человеком натоптанные, потом слух его стал различать в лесном хоре звук чужеродный, подделку под птичьи разговоры. Баюн насторожился, весь подобрался, на него напала короткая зевота, что повышает бдительность.

- Никак тати посвистом переговариваются? И сюда разбойники добрались! Скверна расползается повсюду.

И понял он, что не хочет быть только наблюдателем, а хочет изничтожить заразу хоть на малом участочке своей земли.

Забурлила, закипела в крови злая горячка действий. Невмешательство и отстраненное наблюдение за миром были мгновенно забыты, жажда справедливости гнала вперёд. Все сомнения были отринуты.

И пошел Марджари, не скрываясь, беспечно. И с липы огромной на него сеть свалилась, опутала.