Баюн и сердце мира

Боец замедленно повернулся, сделал шаг к испугавшемуся своей смелости эрбину и свернул ему шею мгновенным захватом. А после тяжело осел в снег.

- Бей, подлюг!

Это был злой беспощадный мордобой. На снегу осталось несколько неподвижных тел чужеземцев. Толпа мгновенно рассосалась. Тогда городовой, стоявший в отдалении, вышел вперёд и стал наводить порядок.

Возмущённого Хранителя все уверяли, что никто ничего не видел и не слышал. Наказывать некого, чужаки сами померли в давке, бывает.

Марджари и Врика были потрясены подлостью эрбинов.

- Нет у них ни чести, ни совести. Верить им не в чем нельзя, – это твердо усвоили друзья.

- Не эрбинам, не Хранителю, – добавлял про себя Марджари.

Он давно понял, что с Хранителем не все чисто. Это было ещё, когда он вызвал первогодку к себе в хоромы для личного знакомства. Атхарван Сварога, званый Воигостем Сварожичем, был злопамятен и не простил отроку, что тот привез письмо, нарушившее его планы.

Хранитель сидел в величественном кресле и постукивал пальцами по столу.

- Садись, мой мальчик, – кивнул он на лавку.

От такого непривычного и неприятного обращения у Марджари, если бы он был зверем, вся шерсть встала бы дыбом. Но он твердо помнил завет деда:

"На будущее запомни, никаких действий, что привлекут внимание. Ты должен быть тихий и незаметный, никакой возможности неудачи! Ты последний в роду! Он не должен закончиться на тебе! Что бы ни было – вживайся! Сдери с себя шкуру, вывернись наизнанку и улыбайся.

- Меня зовут Марджари, владыка, – напомнил он, стараясь казаться робким и смиренным.

Глаз он не поднимал. Так было спокойнее.

- Я помню, Марджари, помню, ведь ты у нас храбрец, выживший при нападении на обоз и доставивший столь важное послание. Оно изменило жизнь многих людей.

В словах Хранителя звучала издёвка. В Марджари боролись желание дерзить и наставления деда, быть внешне тихим и незаметным.

– Что ты, владыка, я всего лишь бедный сирота-первогодок.

Марджари не отрывал глаз от половых плах, его кинуло в жар от бешенства. Но он надеялся, что лицо его не выдаст, и полыхание щек будет приписано смущению. Только бы голос не подвел.

– Не смущайся, Марджари, мальчик мой, – ворковал Воигость Сварожич, Хранитель Севера. – Я не обижаю отроков.

– Да, владыка… Мне говорили, что вы любите мальчиков…

– Что?! – тон Хранителя резко изменился.