Королева Лисиц

Подул лёгкий ветерок и за спинами табранских офицеров развернулись знамёна. Одно из них совершенно не привлекло внимания Мэрон, в то время как другое было слишком знакомым. Странно, было то, что она видела его первый раз за свою жизнь, но при этом — узнала с первого взгляда. На черной косой перевязи в рядок выстроились оскаленные волчьи головы.

— Дозвольте спросить, откуда такое красивое знамя затесалось в ваши ряды, господин полковник?

—А, вы про это? Так это генерал Медрус, заказал их в столице, несколько штук, чтобы раздать полкам.

— Простите, как вы сказали? Генерал? Медрус? Я стало быть, не ослышалась? – она не могла поверить своим ушам.

— Истинно так, Мэрон! Ваш брат нынче на службе у Его Высочества Герцога Табранского.

— Какие новости, скажите-ка. И чем он там нынче занимается, позвольте узнать?

— Чтож, пожалуй, сегодня мы уже можем вам рассказать. Ваш брат нынче занят изгнанием скафильского духа из графства Коррайг. А чтобы сие спиритическое действо происходило быстрее, в том ему помогают несколько полков табранского ландвера.

— Стало быть, ваш герцог объявил войну Скафилу?

— Да. Я полагаю, это произошло вчера. Скафильцы были весьма плохими союзниками, больше мешали, чем помогали. Они столь негодно воевали в прошлой кампании, что многие в Табране, решили, что скафильцы были в сговоре с северянами.

Всё время, пока шёл этот странный разговор, ничего не понимающий Готхай олицетворял собой один большой вопросительный знак.

— Мэрон, а не представите ли вы мне вот этого господина рядом в вами?

— А, ну так извольте, это Готхай Мабб Брок, избранный Феаннбар Хойнелл, то бишь, главный полководец народа побережья и лютоненавистник северян.

— Вот как? Славно, что мы наконец встретились, господин Мабб Брок, я весьма наслышан о засаде на ручье Банн Куайн.

— Благодарю вас, полковник, уж не думал что доживу до того дня, когда услышу подобные слова от табранского офицера. Однако сегодня я проиграл битву. – сидящий на лошади Готхай, от важности уже успевший превратиться в восклицательный знак, снова съёжился.

— Сие не стоит ложной скромности, вы делали всё, что в ваших силах.