Королева Лисиц

И любой ребёнок, зачатый после тех летних дней, считался священным даром – от кого бы ни понесла женщина. И что же теперь там? Там теперь мельницы и пасётся скот. И где был чистый речной песок – теперь кучи навоза.

Королева Лисиц из Дэнганн Койна даёт вам всем считанные дни на раздумья. Мы все должны принести клятву ей – нашему исконному божеству. Феаннбар Хойнелл не должен избираться, ибо мы только потеряем время. Нужно положиться на разумение Королевы Лисиц. Она скажет нам, кто поведет полки. И мы должны принять её волю.

Мэрон замолчала. Установилась тишина. Все ждали, что она скажетещё что—то.

— Но когда же она даст нам знать, каков её выбор? – голос Оскайльта звучал так, как будто на груди его лежал тяжелый камень и ему было трудно говорить.

— Прямо сейчас! – с этими словами Мэрон медленно поднялась с лавки, и гулко вбивая в пол деревянные каблуки, подошла к столу, где сидели командиры отрядов. Идти было неудобно, потому что взгляд ее был направлен почти в потолок. Она медленно опустила глаза на сидящих перед ней мужчин и увидела их… что? Испуганными?

Она заговорила, нарочито растягивая паузы между словами:

— Готхай Мабб Брок! Королева Лисиц выбрала тебя.

Старый Готхай медленно поднялся на ноги, и уставился на неё. Она равнодушно выдерживала этот взгляд.

Её расчёт опирался на то, что Готхай именно тот человек, который всегда рад пролить кровь северянам, и он никак не должен упустить такой шанс – устроить им террор во главе целого войска.

— Чтож, Мэрон Мабб Леннаг. Я согласен принять это предложение.

— Готхай Мабб Брок. Прежде хочу спросить тебя. Признаешь ли ты Королеву Лисиц из Дэнганн Койна, своим единственным божеством?

— Признаю.

— Приносишь ли ты клятву верности своему богу?

— Приношу клятву верности.

— Готхай Мабб Брок. Ныне ты препоясан мечом Феаннбар Хойнелла, Десницы Пяти Графств, Защитника Холмов и Долин! Правь войском сильною рукою и пускай все воины присягнут тебе.

Мэрон была совсем не уверена насчёт «препоясывания мечом», ещё меньше ей хотелось препоясывать, кого бы то ни было настоящим мечом, но Фидгайл настоял на этих словах, потому, что они якобы создавали вид хоть какого—то обряда. Насчёт настоящего меча он позднее согласился – это было лишним, да и подходящего оружия не было.

Тут возникла заминка.