Песня для тумана

– Чтобы найти место, где растёт куст с орехами знания, нужно обладать знанием, которое можно обрести, только отведав орехов. Так что вот тебе лосось. Вдруг, повезёт?

Когда Иоанн ушёл, друид вынес во двор остатки рыбы, подмёл пол, глубоко вдохнул… и недовольно поморщился. 

– Вот всё в этих христианах хорошо, но, Иегова! Почему ты не завещал им почаще мыться?

Ульв бросил в огонь несколько веток можжевельника, который тут же весело затрещал, помахал рукой, разгоняя по пещере ароматный дымок.

***

Верховный Бард прошёл за границу тумана, опустился на колени перед каирном, начертал священные руны, закрыл глаза и начал Песнь. Туман заклубился вокруг, и к тому времени, как прозвучало последнее слово, глаза позолоченного истукана зажглись гневным огнём. Ульв кожей ощутил присутствие бога и смиренно опустил голову.

– У тебя хватило наглости заявиться ко мне? – пророкотал Кенн Круах. – Или Мэб остатки ума отшибла?

– Королева была добра ко мне, – не поднимая головы, сообщил жрец.

– Я вижу, – тело друида само собой поднялось в воздух, в лицо ударил ветер, разбросавший волосы. – И слышу. Слышу, как бьётся твоё чёрное цвержье сердце. И оно не здесь, а осталось там, рядом с ней.

– Разве твоё сердце не там же? – Ульв в одно мгновение отбросил маску смирения и дерзко уставился в глаза идола. – Разве не об этом я должен был петь?

– Я приказал тебе покорить её мне, а не влюбляться самому, – прорычал разгневанный бог так яростно, что земля сотряслась.

– Что ж, она оказалась достойна любви. У тебя хороший вкус. Но силой ты от Души Ирландии покорности не добьёшься. Как Великий Бард я обязан сообщить это тебе.

– Ты зарвался, щенок, – в голосе бога прозвучало едва ли не удовлетворение и… предвкушение. – Забыл, на кого тявкаешь? Слишком надеешься на свой волшебный голосок? У тебя теперь даже арфы нет!

– Обойдусь, – Ульв мотнул головой, но глаз не отвёл. 

– Обойдёшься, – согласился Кенн Круах.

Голова певца сама собой запрокинулась вверх, рот раскрылся, а только-только народившийся крик заглушил поток хлынувшей в горло крови. Ульв упал на землю и забился, будто выброшенная на берег рыба. Рядом с ним в таких же конвульсиях заходился  выдранный язык.

***

Иоанн метался по камере, не находя себе места.