Песня для тумана

Только сейчас бард осознал, что Мэб пришла с материка вместе с племенами людей, ходящих без штанов, раскрашивающих лица перед битвой и отрезающих головы врагам. Дагда, Луг и фоморы для неё не красивая легенда, а не такое уж далёкое воспоминание. 

– Я не знаю, кто победит, – сказала Мэб, поправляя веточку тёрна в волосах. – Но одно могу сказать точно: Кенн Круах пожалеет, что связался со мной.

Ульв склонил голову и бесстрастно произнёс:

– Желание королевы – мой приказ.

Мэб недоверчиво сощурилась.

– Конкретнее.

– Если Кенн Круах перейдёт границу твоих владений, моя повелительница, я уведу маленький народец и людей, которые пожелают следовать за мной, в Свартальфахейм по радужному мосту, и расселю их там и в Льесальфахейме, на то время, пока люди не смогут снова вернуться в Мидгард. 

– Слово барда?

Ульв даже глазом не моргнул.

– Клянусь тебе моим сердцем.

Глава 3. Боги старые и новые

Сату устало опустилась на скамью. Вытерла пот со лба. 

– Не выходит, – произнесла она обыденным голосом, а не тем глубоким, потусторонним, которым разговаривала с духами.

Сигрид, до сих пор совершенно безучастная, вскочила и страстно воскликнула:

– Это всё королева! Она околдовала Ульва и не пускает обратно! Должен быть способ её победить!

Шаманка покачала головой и поёжилась, будто от холода. 

– Королевы туманов там не было. Только темнота. И камень. Волк ушёл в него слишком глубоко. Он не слышит меня, потому что сам захотел оглохнуть и ослепнуть, перестать чувствовать.

Сигрид рассерженно топнула ногой и выскочила во двор, чуть не сбив с ног Онни. Молодой шаман, проделывавший всё почти то же самое, что и Сату, только расхаживавший снаружи дома, а не внутри, выронил бубен и поймал вывалившуюся на него девушку.

– Осторожно, – сказал он рассеянно, и эта отстранённость ещё сильнее разозлила Сигрид. Она сердито отпихнула от себя нойда и побежала. Если эти саамы ни на что путное не способны, она всё сделает сама. В конце концов, у викингов есть свои боги.

Онни проводил её взглядом и вошёл в дом. 

– А жена его любит, – задумчиво сказал он шаманке.

– Жена… – повторила та и резко обернулась к Альвгейру. – Отведи меня в ваше святилище. Туда, где жених и невеста предстают перед богами. 

– Но, бабушка, это ведь… – Онни, с трудом решившийся перечить старухе, запнулся. – Они ведь чужие боги.

Сату встала и невозмутимо огладила юбку, расправляя складки.

– Ты прав, мальчик.