Песня для тумана

– Дружину?

– У них это называется хирд, – уточнил Мер, невесомым движением приподнимая подбородок сына, заглянул в такие же синие, как у него самого, глаза. – Тебя там научат… постоять за себя, а также тому, как следует говорить, как молчать… в общем, быть мужчиной.

 Золотая рыбка надежды заплыла в грудь Альвгейра и забилась там, цепко пойманная в сети. Так, всё-таки, ему не всё равно?  Юный ши готов был разбиться водопадом, лишь бы заслужить ещё одну такую улыбку отца, увидеть, как появляются ямочки у него на щеках.

– Я не посрамлю ваше имя, милорд! – с жаром воскликнул Альвгейр и встал на одно колено, будто приносил клятву.

– Это хорошо, – пробормотал Мер, гадая, удастся ли ему вырвать обратно собственную руку, или распереживавшийся отпрыск всё-таки запечатлеет на ней восторженный поцелуй, – но только вслух его не стоит произносить. Как правило, я путешествую по Мидгарду инкогнито. И тебе советую.

Ярл водных ши ещё не успел как следует оправиться от разговора с сыном, а его уже перехватила собственная мать.

– Ты слишком суров с ним! – воскликнула любящая бабушка, уже который год старательно игнорирующая сомнительное происхождение долгожданного внука. – В конце концов, что такого мальчик натворил? Намочил штанишки какого-то цверга? И за это отсылать ребёнка на съеденье дикарям?

– Альвгейр уже не ребёнок, – нейтральным тоном сообщил Мер, искоса разглядывая королеву.

– Не смей равнять его на век короткоживущих! – немедленно взвилась высокородная фейри.

– И не думал даже, – невозмутимо склонился над её узким запястьем почтительнейший из сыновей. – Сегодня я убедился, что ваш внук, миледи, не терял времени под вашим неусыпным надзором, и в достаточной мере овладел родовой магией, чтобы находить ей практическое применение. Я восхищён вашим искусством, позволившим сделать из моего сына достойного представителя нашей семьи.

Королева порозовела от удовольствия.

– Да, он делает успехи, наш маленький Альвгейр. Но, – тут же спохватилась она, – в Мидгарде слишком опасно! Что, если его убьют?

– Ваш недостойный сын всегда возвращался невредимым, миледи, – смиренно произнёс Мер, глядя на мать преданными глазами комнатной собачки.

– Ты… высокородный ши, – резонно заметила Рива.