Песня для тумана

Каждое его движение было исполнено достоинства, плечи разворачивались так, будто это вода переливалась по плавно изогнутой поверхности. «У меня никогда так не получится, – сам себе сказал полукровка-ши, – хоть всю жизнь с танцмейстером тренируйся».

– Ни малейшего, – повторил Мер, глядя сыну в глаза, и тем самым возвращая его в реальность. Альвгейр судорожно сглотнул и вернул отцу взгляд: затравленный и испуганный.

– Я отправляю тебя в Мидгард, – сообщил водный ши таким тоном, будто только что выкачал из слов всю подвластную ему стихию.

Несколько секунд Альвгейр был совершенно растерян. Но всё время молчать тоже не следовало, а не то отец решит, что его сын совсем идиот. И будет, возможно, не так уж далёк от истины.

– Вы… отсылаете меня к семье матери, милорд?

– Можешь и к матери, – Мер повёл плечами, отчего мягкие складки воротника ещё выгоднее (хотя это и казалось уже невозможным) подчеркнули идеальную форму ключицы. – Если выяснишь, кем она была – я не возражаю, можешь её родичей поискать.

Ещё несколько секунд Альвгейр хлопал длиннющими, плавно изогнутыми, как у отца, ресницами.

– Я надеялся, вы мне откроете её имя, милорд.

– Я бы с радостью, – усмехнулся вдруг Мер. – Если б знал, обязательно бы тебе сообщил.

– Она скрыла своё имя от вас, милорд? – несказанно удивился Альвгейр коварству неизвестной родительницы.

– Ну отчего же, – Мер прислонился к колонне, задумчиво потеребил завязку плаща, – может, и не скрыла. Даже наверняка говорила.

– Вы были пьяны? – в ужасе воскликнул Альвгейр.

– Как последний лепрекон, – кивнул высокородный эйп Аквиль. – И даже больше. А чего ты ожидал, мальчик? Трезвый на празднике урожая – шпион. А я шпионом не был, я был почётным гостем.

– Но… – Альвгейр был настолько шокирован родительскими откровениями, что даже перестал на время переживать из-за предстоящей ему самому участи, – как же королева Рива говорила, что ваша любовь к смертной женщине была так велика, а скорбь после её смерти так ужасна, что вы…

Мер театрально закатил глаза.

– Всю эту чушь я наговорил твоей бабушке потому, что она совершенно извела меня требованиями выполнить, наконец, свой долг перед народом, выбрать себе жену из благородной семьи и подарить роду эйп Аквилей наследника.