Песня для тумана

– Много ли викингов до седин доживают? Только мамку перестал сосать – на корабль да в море. А там уж кто вернулся, кто на дне морском очнулся…

– Очнулся? 

– Ой, да не слушай, меня, старую, болтаю всё, болтаю…

Сигрид между тем задумалась, есть ли среди викингов действительно пожилые. Ауд казался ей древним старцем, но был ещё крепок телом и духом, седина только тронула его тёмные кудри. 

– У нас есть старый Даг, – радостно вспомнила дочь ярла. 

– Это одноногий? – проявила неожиданную осведомлённость её спутница и снова прыснула смешком.

– Они с отцом в ваши земли ходили? – осторожно закинула удочку Сигрид. Про покупку ветра она не очень поняла, но раз покупал, а не силой брал, стало быть, не с набегом были, а мирно разошлись.

– Нет, – отозвалась старушка, постепенно сбавляя шаг. Женщины оказались у стены леса, и только сейчас Сигрид поняла, что не она вела гостью к дому, а та тащила её за собой какими-то тайными тропами.

– Дорога там, – попыталась девушка, наконец, задать направление.

– Срежем чуток, – непреклонно заявила шаманка и снова дёрнула Сигрид за руку. Та только ойкнула.

– Нет, – продолжала старуха так спокойно, будто не шла по дремучему лесу, полному злых, оголодавших за зиму медведей, а сидела за прялкой в тепле и уюте мужниного дома, – Даг ещё прежде Альвгейра проплывал. Два драккара у них было.

«Ну вот! – безнадёжно подумала Сигрид, разглядывая огромного, как гора, медведя, неторопливо вышедшего им навстречу. – Погибать дурной смертью во цвете лет из-за выжившей из ума старухи!» Медведь, впрочем, не казался злым и голодным. Он подошёл вразвалочку, мягко переставляя огромные лапы, осторожно ткнулся широким лбом в бок старухи.

– Ну вот и ты, – шаманка погладила бурую морду. – Не утерпел… гляди только, маленькую не напугай.

Медведь лениво покосился в сторону Сигрид, пробурчал что-то, не размыкая пасти, и снова уставился на саамку преданно, будто Болли на Эрика. Недолго думая, старуха стала взбираться медведю на спину. Тот услужливо присел, а когда она устроилась, посеменил прочь, удостоив дочь ярла только отрывистого презрительного фырканья.