Песня для тумана

Несколько лет ни слуху, ни духу не было, но всё же золотоволосый вернулся. И на этот раз привёл свой хирд. Людей у него было не так уж много, но все как один – берсерки. Так Альвгейр стал ярлом, а Хельга – его женой.

Пока Эрик вспоминал старые россказни, девушка закончила возиться с чашкой и обернулась. Тут же испуганно вскрикнула. В стороны разлетелись глиняные черепки, жаркое варево впитывалось в земляной пол, но Эрику не было до этого дела: он, наконец, узнал эту женщину и теперь крепко держал за запястье.

– Ты! – одноглазый викинг как две капли воды был похож на оскалившегося Болли.

– Нет! – Пёрышко не могла отвести расширившихся от ужаса глаз от безобразной раны на лице Эрика. – Если она узнает, то убьёт меня. И, – тут уголки пухлых губок горько опустились, – ей ничего за это не будет. Геро – альва, любимица королевы Мэб. Таким, как она, всё дозволено. Унижать тех, кто оказался для них слишком хорош. Издеваться, мучить… 

– Так ты что же, спасла меня? – синий глаз подозрительно окинул болотный огонёк, вопросительно встретился с глазом Болли.

– Не спасла, – тяжело вздохнула Пёрышко. – Никто не может покинуть край волшебных холмов. А здесь нас рано или поздно найдут. И тогда… – девушка не договорила, только всхлипнула. Глаза тотчас же наполнились слезами.

– Так чего ради ты меня с дуба сняла? – ухмыльнулся Эрик и притянул собеседницу поближе. Как ни странно, чувствовал он себя отдохнувшим и полным сил.

– А что делать было? – снова всхлипнула Пёрышко. – Ты уже второй день висел. Рана почти зажила.  А она ведь обещала, что… – Болотный огонёк опустила глаза пониже пояса викинга. Он проследил её взгляд и обнаружил, что лежал под шкурой совершенно голый. Тут же на ум пришло, что раздеть его, кроме этой воздушной феи, было просто некому.

– Я никогда не видела таких… как ты, – тихо сообщила Пёрышко, мимолётно касаясь мускулистой груди.

Юная фея раскраснелась ещё сильнее, сама подалась вперёд и вдруг выпалила:

– Это всё королева! Она всех извела! Ледышка неприступная! Бард ведь служить ей взялся, каких только подвигов ни совершал, какие песни пел, а она всё на него, как на пустое место смотрела.