Песня для тумана

– Я в ответе за них!

Ши страдальчески закатил глаза. 

– О, боги! Твоих людей? Вот этих? – Мер небрежно отодвинул в сторону целый пласт леса, открыв панораму яблоневого сада. Спелые плоды блестели в ветвях, перекатывались в сочной траве. Викинга обдало густым запахом домашней выпечки, ласкового лета и чего-то беззаботного, чему нет названия, и что можно в полной мере ощутить только в детстве. Альвгейр же мог лишь стоять и смотреть, как по деревьям карабкаются неуклюжие медвежата, волчата с широкими лапами кружатся, пытаясь поймать за хвост себя или друг друга.

А между ними кувыркаются карапузы, самому старшему из которых от силы года четыре. Умилительные малыши не были похожи на воинственный хирд. И всё же это был именно он.

– Это… Ангус их? Так? – простонал ярл.

– О, нет, – Мер подозрительно щурился, любуясь мирной картиной. – Зачем ему? Но не забывай, где мы находимся. Яблочный Эмайн – остров блаженства и вечной юности. В ваших краях считают, что за этими садами присматривает Идунн.

Что, по-твоему, сделали твои люди, как только наткнулись на вожделенные плоды, избавляющие от старости, болезней и смерти?

Альвгейр тоскливо взвыл:

– Расколдовать их можно?

– А разве они заколдованы? – фыркнул Мер. – Они блаженны и счастливы, как боги. Как большинство из здешних богов.

– Я не могу просто так их бросить!

– Тогда оставайся, – Мер кивнул на поляну. – Можешь за няньку побыть, хотя она тут и без надобности. Только имей в виду, твои хирдманы тебя даже не вспомнят.

А мне пора. С внучкой познакомиться хочу.

– Сигрид! – Альвгейра окатило холодом. Как он мог о ней забыть! – Она… она тоже?!!

– Да не-е-ет, – Мер небрежно выпустил ветку, которую держал всё это время в руке, и чудесная поляна уменьшилась, отдалилась и вовсе исчезла за непролазными зарослями леса. – Нашу девочку Брокк перехватил.

– Откуда ты знаешь? – подозрительно прорычал викинг, следуя за ши.

Мер только рассмеялся и засвистел очень похоже на малиновку.

 

***

– Ах ты ж, Двалин! – взревел Брокк, сбросил с себя и Сигрид, и мешок с орехами, боевая секира взрезала воздух…

– Дорогой, ты же не станешь бить этим детей, – интонация Вионы была отнюдь не вопросительной, так что цвергу ничего не оставалось, как сопеть и сжимать в крепких ладонях любимое оружие, пожирая взглядом любимый корабль, облепленный любопытными подростками, как виноградная гроздь мошками.