Песня для тумана

Это так неожиданно, что Ульв остановился и молча глядел на него, продолжая сжимать медную ручку двери.

 Широкоплечий мужчина встал и направился к маленькой женщине в чёрном, не обращая внимания на Великого Барда, окаменевшего у входа. Он был красив, этот король. Густая борода завивалась колечками и отливала золотым блеском, так что казалась выкованной из металла, синие глаза яркостью напоминали о родстве с сидами.

– Тебя не должно здесь быть! – прошипел Ульв, почти ощущая, как язык раздваивается от змеиного яда.

– Приветствую вас, госпожа моего сердца, – учтиво произнёс ард ри, однако даже не наклонил головы, ибо был он королём и принимал гостью в своём доме. – Да будет жизнь ваша долгой, а здоровье крепким.

– Мы живём столько, сколько нам отмерено, а здоровье имеем такое, какое заслуживаем, – от звука её голоса мужчина вздрогнул, потому как не ожидал услышать шамкающий, надтреснутый голос беззубой старухи.

Король протянул дрожащую руку к вуали. Ульв с удовольствием выдернул бы эту руку из плеча, но его собственная ладонь надёжно прикипела к дверной ручке – чары королевы Мэб в который раз застали его врасплох.

Она не шевелилась и позволила ард ри отбросить покров. Увидев сморщенную, как печёное яблоко, седую старушку с водянистыми глазами и впалым ртом, король отшатнулся и, пробормотав: «Нет, это слишком! И без ночи с Душой Ирландии обойдусь!»  бросился прочь.

Когда эхо его шагов затихло в пустых залах, Ульв смог, наконец, отойти от двери. 

– Истинное лицо верховной власти безобразно, – старушечьими губами усмехнулась Мэб. – Не каждому по силам такое бремя нести.

Она взялась за край вуали, собираясь снова накинуть её на лицо, но Бард перехватил её руку, погладил морщинистую щёку. Кожа сразу разгладилась, засветилась серебристо-лунным цветом, водянистые глаза потемнели, в воздухе нарастало напряжение, какое бывает перед грозой.

– Он не достоин чести даже смотреть на тебя, – прошептал Бард низким, чуть хрипловатым голосом, и не пытаясь околдовать Мэб вкрадчивым тембром: слишком унизительными казались неудачи.

Она приложила палец к его губам.