Песня для тумана

– Да, – просто сказал христианин и разломил кусок оставшегося у него хлеба, протянул половину собеседнику.

– И так просто об этом говоришь? – хмыкнул парень, взял угощение и тут же откусил. – Вдруг я польщусь на обещанную награду и направлю рыцарей по твоим следам?

«На всё воля божья», – подумал Иоанн, но вслух сказал:

– Не думаю, что ты это сделаешь, друг мой. Ты ведь ирландец. Ирландец, который уже сел к моему огню и вкусил мой хлеб.

– Я не ирландец. – Юноша разворошил угли с краю костра и закопал в них несколько кусков мяса, которые достал из объёмистого мешка.

– Ты ирландец, – уверенно сообщил Иоанн, делая добрый глоток пива из бурдюка, появившегося из того же мешка. – Даже если и родился не здесь, ирландца нельзя не узнать. Вы самый приметный народ из всех, что я встречал.

– Ой ли? – недоверчиво усмехнулся юноша, вгрызаясь в позаимствованный у монаха козий сыр, и принял назад свой бурдюк.

– Конечно, – ответил христианин, лукаво улыбаясь. – Был я раз в Риме. Гляжу, а рядом с папой ирландец стоит. Стою я, рот разинув, а какой-то мавр меня в бок тычет и спрашивает, слышь, мол, что это за высокий старик рядом с ирландцем?

Юноша беззлобно расхохотался.

– Старая шутка, но хорошая. Хотя есть и ещё старше.

– Это какая же? – заинтересовался монах.

– Проходит ирландец мимо паба…

Тут уже лесную чащу огласил смех христианина. 

– Проходит… мимо? – переспросил он, протягивая руку за бурдюком.

– Ага, – поддакнул парнишка, протягивая пиво. – Или вот ещё одна есть. Возвращается Пэдди Мерфи из военного похода и рассказывает сыну о перенесённых лишениях: днём жара палит, ночью холод до костей пробирает, а потом еда кончилась, и виски, и пиво, мы стали страдать от голода и ужасающей жажды. «А что, там по пути не было реки или озера, где можно было набрать воды?» – спрашивает сын.

– «Поверь, мальчик, нам было не до мытья», – с хохотом подхватил Иоанн. – И после этого, друг, ты говоришь, что не ирландец?

Парнишка неопределённо дёрнул плечом.

– А что ты с епископом не поделил? Вы ж оба, вроде, христиане?

– Оно-то да… – погрустнел монах. – Но у нас разные… смотрим мы на это по-разному.

– На что – на это?

– А на всё, – Иоанн отхлебнул ещё пива.