Песня для тумана

Так что пока фея купалась в лучах мужского внимания, угощалась непривычной для сидов едой и напитками, поигрывала ножкой и мысленно сравнивала Эрика с его старшим братом, сбившиеся в кружок леди Коннахта шептали: «Это же ведьма! Как король не видит? Что-то скажет аббат Клонферта, когда узнает?» – «А он узнает?» – «Завтра же на исповеди расскажу!»

– Давай определимся сразу, – сказал Аэд, осушив с гостем по второй чаше мёда, – ты мне не брат. Очередь на трон и без тебя длинная.

Эрик кивнул.

– Сдались мне твои бесплодные камни. Коннахт – беднейшее из королевств. А дома меня невеста ждёт. Дочь ярла, между прочим.

– Твоими стараниями беднейшая, – скрипнул зубами Аэд. – Твоими и твоих новых сородичей. Отца нашего сам убил? Или рядом стоял?

Одноглазый неопределённо повёл бровями.

– Когда это было?

– Шесть лет назад. Не здесь… в Лейнстере. 

– Не, – Эрик опрокинул в глотку ещё один кубок. – В том году я на материк плавал.

Король Коннахта вперил в собеседника тяжёлый взгляд. Эрик оторвал у лежащего перед ним поросёнка ногу и запустил в неё зубы. Ещё горячий жир стекал на густую бороду, но викинга это не беспокоило. Как и гнев брата. Весёлая бесшабашность, поселившаяся в нём с тех пор, как Эрик потерял глаз, не оставила его до сих пор.

– Думаешь, он делал это по своей воле? Сражался за того, кто убил нашего деда? По своей воле отдал ему тебя? Аэд Финдлиат стал новым верховным королём.

– Выбор – для побеждённых, – неприязненно сказал викинг. Он думал о своём ярле. Ярл должен подчиняться конунгу, об этом знают все. Все, кроме Альвгейра. Конунг наведывался в фюльк всего раз, когда Эрика там ещё не было. Но мальчику рассказывали, что после разговора с вождём конунг собрал своих людей и уплыл.

Аэд с кривой усмешкой разглядывал брата.

– Каким бы легендарным героем ты ни был, в жизни приходится не только побеждать. 

Эрик обдумал это утверждение, чуть скривился, и нехотя кивнул: вспомнил о рогатой Геро.

Король Коннахта немного расслабился и отрезал кусок поросёнка.