Песня для тумана

Длиннополое одеяние то и дело мешается под ногами, приходится придерживать. Но ничего… ещё чуть-чуть, можно будет избавиться и от этой тряпки… и… стянуть клетчатую юбку с юной прелестницы. Друид самодовольно ухмыляется. Да, пусть он не мальчик и добиваться внимания девчонки пришлось не один день, но оно того стоило! Так, может быть, сразу раздевать её и не стоит. В пещере довольно прохладно… что за странный выбор места свидания? Впрочем, уединённо… она ведь такая стыдливая! Мужчина расплывается в улыбке. О, сколько стихов, сколько вдохновенных песен он ей посвятил! Сколько присылал подарков и знаков внимания.

Пещерный ход раздваивается, но друид без колебаний выбирает направление – в одном из проходов лежит небрежно сброшенная женская накидка. Он поднимает её, глубоко вдыхает запах и возбуждённо рычит. Бросается вперёд с удвоенной скоростью.

– Приди ко мне, о возлюбленный мой! – томный голос множится, отражается эхом, так что невозможно определить, откуда же он исходит. 

Друид споткнулся, сбил колени в кровь. Плевать! Сейчас не до этого! На подгибающихся ногах он вваливается в круглую пещеру, осенённую трепетным светом сотен свечей. В самом центре, на возвышении, драгоценными тканями убрано широкое ложе. Голова закружилась от сладкого и тяжёлого аромата лилий и жёлтых роз.

– Я здесь, любимая! – он хрипит, задыхаясь от страсти, на ходу стаскивает с себя опостылевший балахон, и как в морскую пену ныряет в прохладные простыни.

Но вместо юной прелестницы из глубины грота выходит Верховный Бард.

– И я здесь, – с едва заметной издёвкой произносит он и прикасается к роскошной постели ореховым прутом. В мгновение ока пещера преображается: вместо ароматных свечей её освещают золотящиеся линии рун, которыми испещрён пол. Лён, шёлк и атлас бесследно исчезли, а друид обнаружил себя на дне каменного саркофага.

– Так… так нельзя! – хрипит старик. 

– Почему это? – молодой бард невозмутимо поднимает каменную плиту, которую не сдвинули бы с места и трое человек.

– Друиды так не поступают! 

– А цверги – очень даже. – По-волчьи острые зубы блестят в полутьме. Плита с раздирающим душу скрежетом начинает задвигаться.