Зима огненная

Она ждала, когда аудитория опустеет, чтобы подойти к лектору, но тут один из студентов внезапно узнал ее:

– Ида! – радостно воскликнул он, поспешив к ней.

Она растерянно уставилась в его лицо, не помня, откуда этот щуплый молодой человек с прыщавым лбом мог ее знать. Наконец, память нехотя подсунула ей имя: Элпидий какой-то там. В конце лета он пытался склонить ее к близости, но был Иде совсем не по душе, и она, чтобы отделаться от него, назвала неподъемную для сына обедневшего дворянина цену в пятьдесят золотых.

– Привет, Элпидий, – улыбнулась Ида.

Она назвала его по имени, чтобы не обидеть, но юнец, кажется, счел, что запал ей в душу, раз она его помнит. Просияв, будто ему только что признались в любви, он присел рядом и сказал, не скрывая торжества:

– Я собрал пятьдесят золотых. Теперь ты мне не откажешь?

Ида поперхнулась воздухом. Что из немногочисленных семейных драгоценностей пришлось продать несчастному Элпидию, чтобы получить столько денег? Вряд ли за три месяца он заработал бы их другим способом.

Не в привычках Иды было пренебрегать предпочтением, которое ей отдавали. В столице было много блудниц, и, если за три месяца Элпидий не забыл ее и готов выложить за одну ночь сумму, которую иные копят годами, эта настойчивость по меньшей мере заслуживала внимания.

– Не откажу, – с улыбкой отвечала она.

У Элпидия был такой вид, будто ему сказали, что он назначен не менее чем ректором Академии. На радостях он схватил было Иду за руку, но тут же, смутившись, отдернул ладонь.

– Ну, тогда ты!.. Тогда мы!..

– Давай встретимся сегодня на Площади Быка как падут сумерки, – предложила Ида, видя, что, охваченный радостным волнением, собеседник вряд ли скажет что-нибудь связное.

– Давай! – Он все же схватил ее руку и радостно затряс, словно выражая сердечную благодарность. Иде было смешно, но она решила, что смех скорее оскорбит юного Элпидия, чем развеселит, поэтому продолжала улыбаться.

Наконец, до него будто дошло, в каком странном месте они встретились, и он спросил, сощурившись:

– А что ты здесь делаешь?

– Жду, когда освободится господин Нейпос.

У Элпидия вытянулось лицо.

– Разве наши святые отцы не дают обета воздержания?

– О, нет, нет, – успокоила его Ида, – это скорее дело по его предмету.

Стоило ей это сказать, как на пороге аудитории появился сам Нейп – круглый, как бочонок, с густой бородой и сверкающей лысиной – то ли услышав свое имя, то ли просто решив узнать, кто беседует под дверью.