Зима огненная

Ее все еще била дрожь, болезненное возбуждение продолжало согревать кровь, и усталости Ида не ощущала. Не зная, чем ей заняться, она чувствовала себя потерянной.

Но вот к ней подошел один из намдалени, и Ида охнула от неожиданности – это был тот самый человек, которого она спасла первым. Теперь, когда от раны его остался рубец, он выглядел самоуверенным и довольным жизнью, и Ида знала: в этот миг не было на земле человека счастливее нее.

– Мое имя Ранульф из Нустада, – представился он, – а ты Ида Киннама, верно? Я слышал о тебе.

Я почту за честь быть твоим другом.

Ида хотела спросить, что же он о ней слышал – но в ответ она скорее всего услыхала бы историю с монахом – поэтому спросила о более насущных вещах:

– Как ты себя чувствуешь? Я не причинила тебе лишней боли?

– Я чувствую себя прекрасно, – отвечал Ранульф. – А что до боли, то, какая бы ни была, лишь бы в итоге пошла на пользу. Господин Нейп сказал, чтобы ты не садилась на свою лошадь, а ехала до лагеря с кем-то.

Поедем со мной – это меньшее, что я могу для тебя сделать.

Почему Нейп не хочет, чтобы она ехала сама, подумала Ида. Неужто боится, что от усталости она свалится с коня? Никакой усталости она не ощущала, еще дрожа всем телом. Но Ранульф был славный парень, и Ида не стала возражать. Она села перед ним и еще успела удивиться: Ранульф сказал, что они едут в лагерь, а войско двинулось к поместью, куда отступили остатки побежденного отряда. Может, Аптранд хочет его оцепить.

Но это была последняя мысль, мелькнувшая в ее голове.

Вскоре мерное покачивание лошадиной спины усыпило Иду.

... Золото раннего вечера плескало с неба на морскую гладь, и сама вода в россыпи бликов была жидкий металл. Палуба корабля тонула в этом золоте, ветер трепал волосы – они вились крупными кольцами от соленых брызг. Ида стояла на носу судна, глядя прямо перед собой – там, едва видимая на горизонте, виднелась полоска суши. Перед матерью, вцепившись в ограждение палубы, неотрывно смотрела на море девочка лет четырех, на руках у Иды спал младенец.

И поскольку человек во сне часто понимает, что происходит, Ида знала, что за земля виднеется вдалеке. Намдалени, стоявшие на носу корабля, также всматривались вдаль. На лице Сотэрика, что был к Иде ближе прочих, застыло выражение жадной, древней, наконец-то утоленной тоски.

... Ее осторожно трясли за плечо. Ида с трудом открыла глаза. Возвращаться в явь из прекрасного сна не хотелось.