Зима огненная

Для Иды все эти милости были пустым звуком, ведь что толку в мягкости, если она посмертна. Ида оплакала Бурафоса в одиночестве.

В день перед отплытием Ида пришла к Нейпу на их последний урок. Она уже умела лечить бытовые ранения и переломы, а после того, как римляне бились с убийцами Ономагула, Нейп позвал ее посмотреть, как могут выглядеть настоящие боевые раны. Ида была довольна собой – ничто из увиденного не потрясло ее глубоко. Могло, конечно, статься так, что Нейп просто не показывал ей самых тяжелых ранений – кто бы стал в этом случае дожидаться ученицу! Тем не менее, самым страшным увечьем, которое видела Ида за четыре месяца своей учебы, оставалась спекшаяся в однородную массу кисть какого-то пьянчуги, уснувшего в День зимы у костра.

На последнем своем уроке Ида нарисовала по памяти все нутро человеческого тела, и, кажется, Нейп остался доволен тем, что уместилось у нее в голове.

– Главное, не забудьте об этом в ответственный момент, моя дорогая, – напутствовал он. – И поучитесь на ком-нибудь из ваших друзей быстро расстегивать кольчугу – думаю, они с радостью согласятся вам помочь.

Ида рассмеялась.

– Разве вы не поедете с нами, мой господин, чтобы было кому мне все это напомнить?

– С вами? О, пожалуй, нет, – покачал головой жрец. – Дела Академии требуют моего непременного присутствия, а кроме того, я не слишком хорошо лажу с намдалени.

Иде сложно было представить, что Нейп, умный добрый Нейп может с кем-то не ладить.

– В таком случае спасибо вам и до встречи. – Она поклонилась, приложившись лбом к его руке, и Нейп вздохнул:

– До встречи, дитя мое. Пускай дарует вам Фос легкую дорогу и победу малой кровью.

Домой в тот день Ида не вернулась, оставшись в императорском квартале. Не было смысла ночевать дома и вскакивать ни свет ни заря, спеша к кораблям.

Та часть дворцового комплекса, где жили наемники, представляла собой тихий уголок, поросший миндальными деревьями и шелковицей. Миндаль уже цвел нежным розово-белым цветом, множество лепестков устилали землю. Журчание фонтанов придавало всей картине почти усыпляющее спокойствие. Трудно было поверить, что завтра с утра из этой безмятежной тишины выступит войско.