Зима огненная

Сумка с подарками оттягивала плечо, но Ида почти не замечала этого. Она купила у лоточника сладости с миндалем и медом для племянников. Продавец широко улыбнулся Иде – он часто видел среднюю Ваанову дочку и неплохо знал. Ида отвечала такой же лучезарной улыбкой.

Сегодня столица выплескивала все самые лучшие и самые разнузданные порывы своей противоречивой души, и Ида любила этот город, и город, она была в этом уверена, сегодня любил Иду.

... Дверь ей открыла матушка. При виде средней дочери на лице ее отразилась радость пополам со смущением.

Ида знала, что матушка хочет ее видеть, но боится, как бы не вышло ссоры с отцом – сам Ваан-медник едва терпел Иду, так и не приняв ни ее промысла, ни, тем паче, ее друзей. Впрочем, сейчас отца дома не было.

– Он пошел к старому Варде пропустить пару кружек вина, думаю, это надолго, – сказала матушка.

Майя с мужем и детьми также были здесь. Судя по тому, что у Пахиса под левым глазом разливалась нездоровая синева, по пути в дом тестя он успел с кем-то подраться.

Впрочем, на этот раз жена его поддерживала.

– Серебряный за блюдо васпураканских булок! Они что, думают, раз праздник, так можно безнаказанно грабить народ!

Для свояка Ида не приготовила подарка, потому как не ждала, что он придет – на прошлый День зимы Пахис напился задолго до заката, и Майя пришла к родителям без него. «Да чтоб он провалился, пьяница проклятый!»

Гелианы с ее семейством не было.

– Они сейчас заняты в лавке, – пояснила матушка, – обещали прийти ближе к вечеру.

Ближе к вечеру Иды дома уже не будет. Она не сомневалась, что отец не сможет долго выносить ее общество. В отличие от него, Мелитина и Петрина, ее младшие сестры, и двое сыновей Майи бросились к Иде с радостными криками. Она присела, чтобы обнять их и расцеловать, хотя на такое количество детей едва хватало рук.

Когда все ласковые слова были сказаны, а все подарки вручены («Ты их слишком балуешь», – сказала матушка, увидев застежки на плащах дочерей), сели за стол. Матушка приготовила наваристую уху с овощами и птицу в подливе из меда с чесноком и горчицей, Майя принесла из дома пироги с рыбой и яйцами и то самое злополучное блюдо васпураканских булок, с боем доставшееся ей всего за пять медных монет.

Младшие то и дело тянулись к сладкому, но Майя и матушка пристально следили, каждая за своими двумя, чтобы те не объелись. Разговоры крутились, в основном, вокруг семейства Майи – это был безопасный, привычный для матушки предмет.