Зима огненная

– Ида, глазом не моргнув, приписала себе чужую заслугу. Судя по тому, как фыркнул отец, он ей не поверил.

Они говорили еще долго – Ида не могла припомнить таких оживленных бесед ни в годы своего детства, ни тем более на семейных праздниках в те дни, когда она уже не жила с родными. Словно тень смерти, коснувшись семейства, сделала их проще и ближе, и даже отец, хоть непрестанно ворчал, казался скорее дружелюбен, чем недоволен.

Из ее прежнего дома родные забрали, в основном, одежду, обувь и незаконченные рукоделия, чтобы Иде было чем заняться.

К вышиванию ей предстояло притронуться еще весьма нескоро – но возможность переодеться в платья по размеру обрадовала Иду, а пуще того обрадовала лисья шапка, подарок Пакимера – едва получив ее, Ида запустила руки в пушистый мех и больше не вынимала.

Прощаясь, родные еще раз пять заверили Иду в том, что, если ей что-нибудь понадобится, она всегда может к ним обратиться. И хотя она сомневалась, что ей может что-то от них понадобиться, ей было радостно оттого, что неловкость, сопровождавшая их общение в последние годы, ушла.

А затем началось нечто совсем странное.

На следующий день, когда Ида сидела в казарме, Файярд заявил, что к намдалени явился некий Палтчар, сын Сульчу из клана Степной Лисицы и просил передать Иде большой бурдюк «напитка настоящих мужчин», по словам хамора, с пожеланиями скорейшего выздоровления.

– Ты же не возражаешь, если я тоже глотну? – уточнил Файярд.

– Да нет, – растерянно отвечала Ида, пытаясь вспомнить, кто такой Палтчар, сын Сульчу.

Прежде, чем ей это удалось, Файярд, видимо, вскрыл ее подарок и не нашел его нисколько подходящим настоящему мужчине. Намдалени закашлялся, отплевываясь.

– Похоже, это их чертов кумыс. Ну и гадость же они пьют, клянусь Игроком!

Послышались смешки. И тут память нехотя подсунула ей полустершееся воспоминание. Палтчар был тот пьяный хамор, что осыпал ее золотом на позапрошлый День зимы и которого, до появления в ее жизни уродца Олкима, Ида считала худшим из своих любовников.

Иде было так странно, что он не забыл ее и прислал подарок, когда самого ее имени не должен был помнить!

В тот же день, вечером, когда она беседовала с Мавией, обнимая лисью шапку, к ней явился еще один гость.

– Ида! – радостно воскликнул он, и она узнала голос Элпидия. Кому еще могла принадлежать эта худая длинная фигура, которую Ида едва различала в полутемном дверном проеме.

– Привет! – Ида помахала ему рукой, надеясь, что смотрит куда нужно.