Зима огненная

– Она чуть было не сказала «из варваров», но Пакимер как будто понял, что едва не слетело с языка. Угол его рта дернулся – в густой бороде это было едва заметно.

– Ладно, – вздохнул он. – Наверное, я прошу невозможного. Твоя новая родня вряд ли будет от нас в большом восторге, да и о тебе могут плохо подумать.

Ида могла бы разубеждать его, но вместо этого только тяжело вздохнула. Хатриш был прав.

Пакимер взглянул на нее не без сочувствия.

– Да ты совсем расклеилась. К счастью, я знаю способ тебя взбодрить.

Ида криво усмехнулась:

– Попойка?

Пакимер пожал плечами:

– Могу предложить скачки.

– ... да, давай напьемся, – просто сказала Ида.

Она подумала на миг о Далассине и о том, что стремилась вести себя как благородная невеста, но сейчас ей было так тоскливо, что сама мысль о том, чтобы остаться дома в одиночестве и смотреть весь день в окно, казалась невыносима.

Пакимер выбрал таверну в квартале маляров, Ида никогда здесь не была. За одним из столов ее спутник увидел своих сородичей, и они подсели к хатришам.

Один из них, Геза Катона, узнал Иду – как оказалось, ее скорое замужество не было для него новостью. Любопытные, как воробьи, хатриши знали многое из того, что творилось в столице и за ее пределами.

Тот вечер Ида запомнила слабо. Она только и делала что пила, вливая в себя вино кружку за кружкой, так что вскоре даже наемники стали смотреть на нее удивленно. Под конец Ида опьянела настолько, что Пакимеру пришлось буквально тащить ее на себе. В голове разливалась горячая пустота, взгляд ни на чем не мог сосредоточиться.

Ида висла на своем спутнике, изредка икая и глупо хихикая. Пакимер с рябым от оспин лицом, заросший бородой как лесное чудище, казался ей необыкновенно забавным.

– Я тебя у... убьюуууу... – провыла, наконец, Ида и снова пьяно хихикнула. – Мне ж н... нельзя... Я ж т... я ж... теперь...

Протащившись с ней на второй этаж – вот было бы зрелище Зеноне, вздумай она выйти на лестницу – Пакимер бесцеремонно свалил Иду на постель.

– Сама разденешься, – фыркнул он. – Ты же теперь знатная невеста, какому-то наемнику нельзя видеть твою наготу.

– Да, верно, – вздохнула Ида, погрустнев, и ей показалось вдруг, что весь хмель разом ее покинул.

... На следующее утро она поняла, впрочем, как ошибалась. В голове перекатывался железный шар, мучила сильная тошнота. Ида свесилась было из окна, думая, что ее вырвет, но желудок был почти пуст, да и холодный воздух поздней осени немало взбодрил ее.