Зима огненная

Брань капитанов, ожидающих нерадивых наемников, раздражение намдалени, долгожданное прибытие второй части войска на малорослых степных лошадках – хаморы совсем не выглядели пристыженными, возмущение оседлых людей в их глазах стоило немного – все это немало повеселило Иду. Но когда суда отошли от берега, тяжесть на сердце вернулась. Ида смотрела вслед кораблям, пока их можно было различить. Солнце давно поднялось в зенит, а она не чувствовала голода, да и жажда едва давала о себе знать.

Так недолго превратиться в одну из тех девиц, что чахнут от тоски, хотя имеют все и даже больше.

Иде совершенно не хотелось на них походить, тем более сейчас, когда ей могла позавидовать любая девушка из родного квартала. И все же необходимость выбора угнетала ее. Чем дальше, тем больше Ида сознавала со всей ясностью, что не хочет его делать. Она любила Далассина по-особенному, не так, как всех, кого знала до него, но это не значило, что прежние друзья перестали быть ей важны. Ее сердца хватило бы на всех, и ее длинной жизни, и внимания, но сама мысль о том, чтобы предложить Далассину делить ее с наемниками, заставляла Иду содрогнуться.

Взгляд ее, бездумно блуждающий вдали, остановился на севшей на мель галере. Этот корабль прибило к берегу чуть севернее порта еще весной, во время битвы с адмиралом Бурафосом, и с тех пор никто, похоже, не озаботился тем, чтобы снять ее с мели. Возможно, подумала Ида, галера получила столь тяжелые увечья, что ее нельзя больше бросить в бой. Медленно переставляя ноги, она подошла к кораблю.

Издали галера казалось чудищем, прилегшим отдохнуть, но вблизи походила скорее на зверя, упавшего без сил, дабы умереть в одиночестве. Паруса ее бессильно обвисли, одна из мачт рухнула, сломав ограждение палубы. Дубовый корпус тут и там нес на себе отметины битв, и не все из них были получены в бою с Леймокером. На бортах виднелись следы крючьев, носовая фигура – сейчас уже нельзя было сказать, что именно она изображала – была разбита многочисленными таранами, видимая с берега часть киля погнулась как перешибленный человеческий хребет, словно галера напоролась на скалу.

Ее раны походили на шрамы старого воина. Этот гордый корабль прошел немало битв, и мог ли знать, что закончит свои дни не на дне морском, разбитый тараном, не в огне, облитый смолою и подожженный, а сгнивая заживо на мели, с которой его никто не потрудится стащить.

– Как тебя зовут? – пробормотала Ида, разумеется, не ожидая ответа.